Чтение онлайн

— Если я приведу тебе женщину, ей придется здесь остаться. Я ведь не смогу ее отпустить. Она приведет за собой воинов, и ты снова попадешь в плен к вонсу.

— Ну так и не отпускай! — ответил Гилак бодро; таким оживленным Рас давно его не видел.

— Она может стать здесь несчастлива, а это несправедливо, — заметил Рас. — Видишь ли, так уж получилось, что у меня нет ненависти к вонсу. Более того, я люблю их женщин, почти всех до единой. Почему же, чтобы доставить тебе удовольствие, я должен причинить одной из них горе?

Король не ответил. Тогда Рас снова заговорил:

— Две вещи изумляют меня. Первая —

почему это я так стараюсь доставить тебе удовольствие, тружусь для этого как каторжный? А вторая — почему ты ни разу не пытался сбежать? На твоем месте я давно уже был бы свободен. Думаю, что и ты бы справился.

— А куда еще мне сейчас податься? — угрюмо ответил Гилак. — До седьмой луны должно пройти целых полгода. Что же, прикажешь мне жить до тех пор в Великом болоте? Не очень-то хотелось.

Округлив глаза и присвистнув, Рас сказал:

— Стало быть, ты еще побудешь здесь немного в неге и покое. Извини уж, что уход за тобой не вполне достоин столь царственной особы, как ты.

— Но и ты не внакладе! — сказал Гилак. — Ты учишь мой язык, узнаешь наши обычаи. Кроме того, получаешь удовольствие от моей компании.

— Я мог бы иметь все это и с меньшим трудом, — возразил Рас.

— Вряд ли. Если со мной по-плохому, от меня и слова не дождешься.

— Небольшой костер под твоей тощей задницей разговорил бы тебя, точно мартышку.

— Не думаю. Шарикту и под пытками не сдаются. Они смеются, поют и оскорбляют врагов, пока не прогорит плоть и не займутся кости. Тебе меня не принудить.

Наконец Гилак признал дом достойным по размерам даже короля шарикту. Но сразу начал сетовать на пустоту внутри, на полное отсутствие мебели. Мысленно простонав, Рас поинтересовался, какой мебели хотелось бы Гилаку. Тот детально описал множество предметов привычной для себя обстановки.

— Господи! Но чтобы изготовить столько мебели, тебе придется трудиться больше месяца! — поразился Рас.

— Мне?! Я не умею делать мебель. Король ничего не делает собственными руками. Это занятие для ремесленников. Король же властвует над людьми, лепит их по своему подобию — это его работа.

— Мне ты не король. Но так уж и быть — я сделаю тебе мебель. Пойми лишь, что я займусь этим не из любви к тебе или почтения; мне просто нравится делать разные вещи, особенно из дерева. Мне нравится брать кусок сырой древесины, бесформенный брусок и открывать, что кроется у него внутри.

— А мне нравится брать сырых, несложившихся людей и открывать, что кроется, если, конечно, кроется, внутри у них.

— Мне тоже, пожалуй, но только не таким, как у тебя, способом, — сказал Рас. — Я действую словами, а не ножом, как в случае с деревом. При помощи слов я могу открыть людей себе и себя людям. Ты же, если я понял правильно, оболваниваешь их, чтобы служили только лишь твоим целям. А у меня нет иной цели, кроме моей любознательности и восхищения всем новым.

— Я изменяю людей для их же собственного блага и на благо всего королевства в целом, — возразил Гилак.

— Мне кажется, что для королевства куда полезнее было бы позволить людям самим добираться до собственной сути, до своих подлинных наклонностей. Вот тебе пример: эта деревяшка скрывает свою истинную форму, но я беру в руки нож, и скрытое выходит на свет Божий. Но это форма, открытая мной. Если за ту же деревяшку возьмется вонсу,

он откроет совсем другое. Шарикту — третье. Ты же стремишься подстричь всех под одну гребенку — если я верно уловил смысл твоих королевских обязанностей. Это неправильно. Творцом собственной судьбы каждый должен быть сам.

— Тогда королевство перестанет быть королевством и станет похожим на стаю бабуинов.

— С бабуинами ты выбрал как раз не самый удачный пример, — улыбнулся Рас. — Любая их стая напоминает описанное тобой королевство.

— Ты совершенный невежда в государственных делах! — отрезал Гилак.

— Не спорю, — сказал Рас и уселся мастерить королю мебель.

Когда же позвал наконец короля — полюбоваться первой обставленной комнатой, — не прочитал на его лице признаков одобрения.

— Эта обстановка не совсем такая, к какой я привык у себя дома. Впечатление, что ее замыслил шарикту, а осуществил замысел некто с причудами. Мебель в моем королевском дворце квадратная и тяжелая; она внушает ощущение прочности и безопасности. У тебя же все получилось воздушным и затейливым, от этих узоров у меня в глазах рябит. Вроде и стулья похожи на стулья, и лежанка на лежанку, и вазы на вазы — но это сходство улавливаешь не вдруг.

— А мне нравится. — Рас чувствовал себя задетым. — Пусть мебель немного и странная, но это вдохновляющая странность. Я делал ее с радостью, как всегда, когда удается что-то очень красивое. А та мебель, что описывал ты, кажется мне просто чудовищной.

— Ну а скульптура? — сказал Гилак. — Неужели ты видишь меня таким?

— Только не теми глазами, которыми я вижу солнце и землю. Внутренним взглядом. Он видит тебя именно таким. Но если тебе не нравится, я могу все унести — мастери мебель по собственному вкусу!

— Лучше уж это, чем ничего, — сдался Гилак. — Надеюсь, подо мной ничего не развалится. Полагаю, теперь ты собираешься изготовить мне кровать?

— Да, я как раз собирался за нее взяться, — подтвердил Рас. — А ты не станешь критиковать снова?

— Постараюсь, — пообещал Гилак. — Но что мне в кровати, если в ней не лежит женщина!

Рас поднял руки вверх, как бы сдаваясь, и покинул чудовищно разбухшую клетку. Ему уже начинало казаться, что, если целиком пойти на поводу у короля и потакать всем его прихотям, дом скоро заполнит собою долину — от скал до скал, от северных водопадов до устья реки в южных горах. Придется вырубить джунгли на мебель до последнего деревца, да и тогда он вряд ли дождется одобрения Гилака.

Рас решил, что скоро отпустит короля на волю. Седьмая с начала года луна должна была взойти недели через три. Тогда Рас и завершит строительство своего дворца. Получалось великолепное местечко для отлучек из родительского дома. Придется выкопать еще несколько подземных выходов, чтобы дворец не стал однажды ловушкой, но в остальном дом был просто чудом из чудес. Рас представил себе изумление родителей, когда он покажет им однажды творение собственных рук. Он, как наяву, слышал их восхищенные восклицания, восторженные отзывы. Ему не терпелось перед ними похвастаться. И в то же время хотелось сохранить дом в тайне, оставить лишь для себя. Одно противоречило другому. Поразмыслив, Рас решил, что вряд ли родители пойдут так далеко, чтобы оценить его жилище. Если верить их словам, они никогда еще не спускались с плато.