Чтение онлайн

Тем не менее, я был уверен, что оторвался. Почему я сбежал? Потому что вдвоём у той парочки вполне были шансы меня завалить. Удачный исход для себя я оценил бы в процентов сорок.

Особого значения нападению я не придал. После длительного противостояния с джином, более того, удерживания его, пока чертил печать, я был весьма ослаблен. Логично предположить, что именно в этот момент на меня кто-нибудь мог бы напасть, дабы поживиться. Один запечатанный джин чего стоил! За него можно было бы выручить тысяч восемьдесят галеонов. Это в теории. На практике обычно больше. Пойманные джины — это не то, что можно просто купить на рынке. Договор с джином, кстати, в зависимости от срока, стоит примерно столько же. Обычно, правда, по тысяче галеонов

за года первого полувека, затем вдвое больше и так далее. Если проще, то любой срок вплоть до пятидесяти лет — тысяча галеонов за год, от пятидесяти до ста лет — две тысячи, потом три и так далее. Стандартная практика. Пленный же джин должен быть сначала подчинён, что очень нетривиальная задача. Поэтому-то договор лет на сто вдвое дороже пленённой сущности. Зато за джина-раба, то бишь уже подчинённого, можно выручить до полумиллиона золотых, то есть что-то около пятнадцати миллионов фунтов и, соответственно, что-то около семисот пятидесяти миллионов рублей. Это по нынешнему курсу фунт/рубль, как один к пятидесяти.

На всякий пожарный я решил свалить из Африки и затеряться. Вот бы ещё обскурика найти, но они последние десятилетия не появлялись нигде. Даже не знаю, хорошо это или плохо: с одной стороны, детей жалко, но с другой, мне бы обскур очень пригодился бы. Хотя, пожалуй, жажда силы, весьма, кстати, поутихнувшая, обычные чувства во мне пересилить не может, иначе бы я мог не постесняться и попробовать сделать обскура искусственно. Только вот мразью я пока не стал и, надеюсь, не стану.

В решении обмыть свою удачу, я решил отправиться во Францию на горнолыжный курорт, но передумал: Европа сейчас напоминала растревоженный улей. Магов ловили/убивали/свой вариант (П. А. Гы-гы), волшебники платили той же монетой, нападая на представителей правительства и массово используя Империо. При этом со стороны волшебников воевали «незаконные группировки», тогда как «законопослушные маги» не покидали территории магического мира.

Все эти нехорошие обстоятельства решительно подталкивали против посещения Европы и США, где, конечно, никаких беспорядков со стороны волшебников не было, но зато было не меньшее количество беспорядков со стороны маглов.

Забавно, но более-менее спокойно сейчас оказалось на юге Евразии, на востоке, а также в России. Но на юге мне делать особо нечего, да и местные проблемы никуда не делись, а на востоке не так давно я уже был, так что в качестве места отдыха я выбрал Россию.

К сожалению, те Сочи, которые я помнил из своей прошлой жизни, тут всё ещё не отстроили. Начали, конечно, но того огромного разнообразия, которое было раньше, сейчас не имелось. Зато добравшись до Урала, я был обрадован гораздо больше. Вот где можно было хорошо покататься, так это здесь. Вот умею же летать, а всё равно на лыжах нравится. Особенно фрирайдом, которым стал кататься лишь в этой жизни. Говоря совсем уж откровенно, то в прошлой я был не особо хорошим лыжником. Катался хорошо, да, но ничего выдающегося особо.

Развеявшись в горах, я… правильно. Попал. Снова. В том плане, что нашёл меня дорогой Салазар Слизерин и сделал предложение, от которого лучше не отказываться, хотя и можно.

— Отдыхаешь? — получив огненный выдох в лицо (да я чуть в обморок не упал, когда сзади, где ТОЧНО НИКОГО НЕ БЫЛО, раздался голос), Слизерин фыркнул. — Надо было тебя научить вежливости.

— Простите, учитель, — повинился я. — Сами понимаете.

— Я вообще-то больше не твой учитель, — фыркнул Салазар, садясь прямо в захрустевший сугроб. На температуру под минус пятнадцать-двадцать и наличие на собственном теле всего лишь лёгкой рубашки со штанами ему, видимо, было плевать.

— Почему же? Вы учитель, хоть и бывший.

— Твоё дело, — отмахнулся Основатель, решив, наконец, видимо, перейти к тому, ради чего он меня отыскал. — Скажи, когда ты собираешься создавать новый крестраж?

— Я не этого вопроса ожидал. Вообще, если честно, то пока даже и не думал. Но, пожалуй, в ближайшие пять

лет. Мне будет спокойнее, если буду иметь ещё один. Просто решиться никак не могу.

— Понимаю.

Действительно. Создание качественного крестража гарантирует мне конкретный такой упадок сил. Можно, конечно, вложить меньше половины души, но глупо было бы так делать: чем мощнее хоркрус, тем лучше. Конечно, когда крестраж один, то такая ситуация несёт свои плюсы, ведь в случае смерти, душу притягивает к одному якорю. Весьма удобно. Так делали те же Основатели. Когда же подобных филактерий две и более, то скорее всего маг останется существовать примерно в том виде, в каком пробыл одиннадцать лет Воландеморт когда-то.

Впрочем, чем больше крестражей, тем больше гарантия собственного бессмертия. С другой же стороны, создание крестража — очень сложный и болезненный процесс. А ещё опасный. Чаще чем раз в пару лет его вообще только полный имбицил будет проводить.

Почему я хочу сделать свои филактерии крупными? Да, если сделать мелкими, то упадок сил будет небольшим, но чем мощнее филактерия, тем мощнее её… притягивающая сила. Пятёрка мастодонтов вроде моего Гримуара вполне способны будут вытянуть меня даже из другого мира, я так думаю. А ведь существует Преисподняя, откуда я призываю Адское Пламя. Что будет, если попасть туда?

Почему Воландеморт не стал слабосилком, наделав столько неслабых крестражей в срок меньше полстолетия? Ну, во-первых только самые первые его филактерии были чем-то стоящим. Та же диадема едва ли в себе несла серьёзный кусок. Да даже в медальоне, втором по счёту при создании, от изначального размера души хорошо если пятая часть имелась. Тем не менее, Тёмный Лорд пользовался кое-каким другим способом. Он не отсекал, а грубо рвал свою душу, за счёт чего она буквально «кровоточила». Это и было причиной того, что Том, будучи крестражем, подъедал мои запасы сил. Способ интересный, более того, очень эффективный, в конце концов за сто-двести лет душа точно бы восстановилась от ран, хотя в размере всё равно была бы хорошо если аналогичная первоначальному варианту. Единственные ощутимые минусы: безумие, да хаотичные колебания магической энергии, которые в общем и целом мало на что влияли, но часто могли сделать неприятный фортель вроде тела Воландеморта после возрождения из котла. Тем не менее, честно говоря, я предпочту упадок сил, чем к чертям порванную душу.

— Гм… учитель, давайте к сути что ли.

— Мы можем проконтролировать процесс и помочь. Мы — это я и Ровена. Впрочем, Хельга тоже. Годрик, сам понимаешь, в таком деле не особо нужен. Всё, чем он здесь поможет, мы с Рови сделаем лучше.

— У меня недостаточно некротической энергии…

— Подарю.

— И с чего же такая щедрость? — удивился я. — Чего от меня потребуется взамен?

— Стать… испытателем, — попытался обтекаемо высказаться Салазар.

— Испытателем чего? Нового рунического круга для призыва Архидемона?

— Я рассказывал тебе, куда делся Мерлин? — видимо, Салазару надоело, что ветер и окружающие звуки отвлекают от разговора, потому что в один миг вокруг нас возникла звенящая тишина.

— Ушёл в другой мир вместе с Кощеем, Эленелем и Аулузисом?

— Точно. Видишь ли, для Архимагистров здесь не слишком интересно. Они всё равно что боги. А мы, Магистры, где-то хоть и далеко, но на реальном расстоянии от такой силы. Ещё лет двести и мы сами попробуем уйти отсюда: нам тут просто нечего делать.

— Но у вас уже есть портал Архимагистров, они же оставили вам нужную информацию?

— Более того, они нам и саму систему оставили. Последнее время мы работали над тем, чтобы её запустить.

— Стоп-стоп-стоп! Вы хотите, чтобы я отправился разведать, дезинтегрируют ли ваши звёздные врата магов или нет?!

— Точно.

— Вы бы не предлагали, если б не могли меня убедить. У вас есть какие-то аргументы в свою пользу, не так ли? — логично, что угрожать уж он мне не станет: мог бы и кого другого найти добровольцем безо всяких угроз.