такая,что маю впору.Май —ерунда.Настоящее лето.Радуешься всему:носильщику,контролерубилетов.Рукусамоподымает перо,и сердцевскипаетпесенным даром.В райготоврасписать перронКраснодара.Тут бызапетьсоловью-трелёру.Настроение —китайская чайница!И вдругна стене:— Задавать вопросыконтролерустрого воспрещается! —И сразусердце за удила.Соловьевкамнями с ветки.А хочется спросить:— Ну, как дела?Как здоровьице?Как детки? —Прошел я,глазак земле низи,только подхихикнул,ища покровительства.И хочется задать вопрос,а нельзя —еще обидятся:правительство![1926]
ЕВПАТОРИЯ
Чуть вздыхает волна,и, вторя ей,ветерокнад Евпаторией.Ветерки эти самыерыскают,гладятщеку евпаторийскую.Ляжемпляжемв песочке рыться мыбронзовымиевпаторийцами.Скрип уключин,всплескии крики —развлекаютсяевпаторийки.В дым черны,в тюбетейках яркихкараимы —евпаторьяки.И, сравнясь,загоргиот рьянеймосквичи —евпаторьяне.Всюду розына ножках тонких.Радуютсяевпаторёнки.Все болезнивыжмутгорячиегрязиевпаторячьи.Пуд за летос любого толстогососкребетевпаторство.Очень жаль мнетех,которыене бывалив Евпатории.Евпатория 3/VIII [1928]
ВЕСНА
В газетахпишуткакие-то дяди,что началлюбовнопостукивать дятел.Скоровид Москвыскопируют с Ниццы,цветы создадутпо весенним велениям.Пишут,что ужесиницыоглядывают гнездас любовным вожделением.Газеты пишут:дни горячей,налетелиотрядыпередовых грачей.И замечаетестествоиспытательское око,что в березахкакая-тоциркуляция соков.А по-моему —дело мрачное:начинаетсягорячка дачная.Плюнь,если рассказываеткакой-нибудь шут,как дачные вечерамилы,тихи.Опишухотя б,как на дачевыделываю стихи.Не растрачивая энергиюсредь ерундовых трат,решаю твердописать с утра.Но две девицы,и тощии рябы.заставили идтиискать грибы.Хожу в лесу-с,на каждой колючкераспинаюсь, как Иисус.Устав до того,что не ступишь на ноги,принес сыроежкуи две поганки.Принесши трофей,еле отделываюсьот упомянутых фей.С бумажкойлежу на траве я,и строфыспускаются,рифмами вея.Тольконад рифмами стал сопеть,и —меня переезжаеткто-тона велосипеде.С балкона,куда уселся, мыча,сбежалвовнутрьот футбольного мяча.Полторы строки намарал —и пошелловить комара.Опрокинув чернильницу,задув свечу,подымаюсь,прыгаю,чуть не лечу.Поймал,и при светемерцающих планетрассматриваю —хвост малярийныйили нет?Уселся,но словозамерло в горле.На кухне крик:— Самовар сперли! —Адамом,во всей первородной красе,бегуза жуликамипо василькам и росе.Отступаюот парыбродячих дворняжек,заинтересованныхвидомюных ляжек.Селв меланхолии.В головуни строчкине лезет более.Два.Ложусь в идиллии.К трем часам —уснул едва,а четверть четвертогоуже разбудили.На луже,зажатойберегам в бока,оретцелуемаялодочникова дочка…«Славное море —священный Байкал,Славный корабль —омулевая бочка».[1927]
УЖАСАЮЩАЯ ФАМИЛЬЯРНОСТЬ
Куда бытыни направил разбег,и как ни ёрзай,и где ногой ни ступи, —есть Марксов проспект,и улица Розы,и Луначарского —переулок или тупик.Где я?В Ялте или в Туле?Я в Москвеили в Казани?Разберешься?— Черта в стуле!Не езда, а — наказанье.Каждый дюймбытия земногопрофамилиени разыменован.В головеот иментакая каша!Как общий котел пехотного полка.Даже пса дворняжкувместо«Полкаша»зовут:«Собака имени Полкан».«Крем Коллонтай.Молодит и холит».«Гребенки Мейерхольд».«Мочалаа-ля Качалов».«Гигиенические подтяжкиимени Семашки».После этогогуди во все моторы,наизобретай идей мешок,все равно —про Мейерхольда будут спрашивать:— «Который?Это тот, который гребешок?»Як
великимне суюсь в почетнейшие лики.Я солдатв шеренге миллиардной.Но и явзываю к вамот всех великих:— Милые,не обращайтесь с ними фамильярно![1926]
100%
Шеры…облигации…доллары…центы…В винницкой глуши тьмутараканясь,так я рисовал,вот так мне представлялсястопроцентныйамериканец.Родила сына одна из жен.Отвернувпеленочный край,акушер демонстрирует:Джон как Джон.Ол райт!Девять фунтов,глаза —пятачки.Ощерив зубовный ряд.отецпротерроговые очки:Ол райт!Очень проствоспитанья вопрос.Ползает,лапы марает.Лоб расквасил —ол райт!нос —ол райт!Отец говорит:«Бездельник Джон.Ни цента не заработал,а гуляет!»МальчишкаДжонвыходит вон.Ол райт!Техас,Калифорния,Массачузэт.Ходитиз края в край.Есть хлеб —ол райт!нет —ол райт!Подрос,поплевывает слюну,Трубчонкагорит, не сгорает.«Джон,на пари,пойдешь на луну?»Ол райт!Одну полюбил,назвал дорогой.В азартеиграет в рай.Она изменила,ушел к другой.Ол райт!Наследство Дисону.Расходов —рой.Миллионрастаял от трат.Подсчитал,улыбнулся —найдем второй.Ол райт!Работа.Хозяин —лапчатый гусь —обкрадываети обирает.Джоннамотална бритый ус.Ол райт!Хозяин выгнал.Ну, что ж!Джонрассчитаться рад.Хозяин за кольт,а Джон за нож.Ол райт!Джонхозяйской пулей сражен.Шепчутся:«Умирает».Джон услыхал,усмехнулся Джон.Ол райт!Гроб.Квадрат прокопали черный.Земля —как по крыше град.Врыли.Могильщиквздохнул облегченно.Ол райт!Этих Джоновнету в Нью-Йорке.Мистер Джон,жена егои котзажирели,спятв своей квартирной норке,просыпаясьизредкаот собственных икот.Я разбезалаберный до крайности,но судьбене любящийучтиво кланяться,я,поэт,и то американистейсамого что ни на естьамериканца.[1925]
АМЕРИКАНСКИЕ РУССКИЕ
ПетровКапланомза пуговицу пойман.Штанызаплатаны,как балканская карта.«Я вам,сэр,назначаю апойнтман.Вы знаете,кажется,мой апартман?Тудой пройдете четыре блока,потомсюдой дадите крен.А еслистриткарта набита.околоможете взятьподземный трен.Возьмитес меняньем пересядки тикети прите спокойно,будто в телеге.Слезете на корнереу дроге ликет,а мне ужи пинтупринес бутлегер.Приходите ровнов сёвен оклбк, —поговоримпро новости в городеи проведемпо-московски вечерок, —одни свои:жена да бордер.А с джабом завозитесь в течение дняилираздумаете вовсе —тогдаобязательноотзвоните меня.Я будув офисе».«Гуд бай!» —разнеслось окрести кануловетру в свист.Мистер Петровпошел на Вест,а мистер Каплан —на Ист.Здесь, извольте видеть, «джаб»,а дома«цуп» да «цус».С насыпиязыклетит на полном пуске.Скоротолько очень образованныйфранцузбудеткое-чтосоображать по-русски.Горланитпо этой Америке самойстоязыкийнарод-оголтец.Уж еслиОдесса — Одесса-мама,то Нью-Йорк —Одесса-отец.[1925]
СТИХИ О РАЗНИЦЕ ВКУСОВ
Лошадьсказала,взглянув на верблюда:«Какаягигантскаялошадь-ублюдок».Верблюд жевскричал:«Да лошадь разве ты?!Тыпросто-напросто —верблюд недоразвитый».И знал лишьбог седобородый,что это —животныеразной породы.[1928]
СХЕМА СМЕХА
Выл ветер и не знал о ком,вселяя в сердце дрожь нам.Путем шла баба с молоком,шла железнодорожным.А ровно в семь, по форме,несясь во весь карьер с Оки,сверкнув за семафорами, —взлетает курьерский.Была бы баба ранена,зря выло сто свистков ревмя, —но шел мужик с баранинойи дал понять ей вовремя.Ушла направо баба,ушел налево поезд.Каб не мужик, тогда быразрезало по пояс.Уже исчез за звезды дым,мужик и баба скрылись.Мы дань герою воздадим,над буднями воскрылясь.Хоть из народной гущи,а спас средь бела дня.Да здравствует торгующийбараниной середняк!Да светит солнце в темноте!Горите, звезды, ночью!Да здравствуют и те, и те —и все иные прочие![1923]
КАК Я ЕЕ РАССМЕШИЛ
Должно быть, иностранцы меня уважают, но возможно и считают идиотом, — о русских я пока не говорю. Войдите хотя бы в американское положение: пригласили поэта, — сказано им — гений. Гений — это еще больше, чем знаменитый. Прихожу и сразу:
