Чтение онлайн

Виня объяснила, на какое слово похоже слово «песец». Риша тихо засмеялась.

К ним подошел Гелий.

– Солнышко, прости, не уходи от меня! Я больше никогда тебя не ударю! Не уходи!.. Никуда не отпущу кисиньку! Прости!

Он снова схватил ее в охапку и отнес на тахту, вынув по пути ключи из входной двери и из Вининой сумки-пояса.

Она смирилась и часа через три заснула в его объятиях…

5.

Вместо сцены было просто небольшое

пространство посреди зала, окруженное рядами кресел.

Виня посреди светового круга играла на чем-то напоминающем гибрид флейты и органа. Серебристая, слегка изогнутая трубка несла на конце серебристый же шар немногим более Вининого кулака, а на шаре возвышался пучок словно маленьких органных труб, напоминавший готический собор (центральные трубки в пучке были длиннее). Звук инструмента напоминал синтезатор, включенный одновременно на тембрах флейты и скрипки…

Мелодия была настолько необычной и пленительной, что Виня, проснувшись, чуть не заплакала, потому что не запомнила ни одной музыкальной фразы.

И вздрогнула от неистового вопля.

– Кошки! Гады! Убью, суки! – надсадно орал Гелий, потрясая кулаками над грудой газет, лежащей на столе.

Виня слетела с тахты, подскочила к Гелию, спросила внешне спокойно, хотя колотящееся сердце сотрясало грудную клетку:

– Что они сделали?

– Обоссали авторские экземпляры!

– Так ты ж кладешь их где попало. Я говорила – в шкафчик за запертую дверцу или в ящик стола. У них туалет – картонная коробка с газетами. Или они, по-твоему, отличают, где ценные газеты, а где бросовые?

– Сейчас сволочей за хвост и головой об стенку! Они нарочно это сделали! Они мне мстят! Не так погладил, не так посмотрел!

– Гелий, перестань. Вовсе они не нарочно, это всего-навсего кошки.

– Я им сейчас устрою…- бормотал Гелий, бегая по комнате и пытаясь поймать несколько кошек одновременно. – Выбирай: или я убью их сразу, или на неделю в подвал.

Он открыл входные двери – в квартиру и в коридор. Кошки тут же ринулись вон и удрали по лестнице туда, куда Гелий хотел их отправить.

Стрылька закопалась в одежду на Вининой полке в гардеробе. Хорошо, подумала Виня. Гелий на ее полках не роется, а умная кошка не покажется, пока его настроение не переменится.

В распахнутую дверь робко заглянула пожилая соседка.

– Ой, что тут у вас? А я хотела спросить, не отдали ли вы беленького котика?

Гелий глянул на нее, и она мгновенно испарилась.

Он захлопнул и запер дверь.

По замку поскребли ключом и явно не попали куда надо. Затем, заикаясь, пискнул звонок. И тут же последовали тяжкие удары в дверь сразу сверху и снизу, должно быть, одновременно руками и ногами.

Гелий подошел и спросил, из-за двери что-то пробормотали. Гелий открыл, и в квартиру ввалился

пьяный в зюзю Пашка.

Пашка, шатаясь от стены к стене, сразу отправился на кухню и завалился на диван спать, сбросив с себя только ботинки.

Гелий немного пометался по непривычно тихой без кошек комнате и пошел готовить чифирь, высыпав в заварочный ковшичек целую пачку чая. Он гремел посудой и мебелью, к тому же что-то немузыкально пел во весь голос.

Пашка недовольно заворочался, потом попросил не мешать спать.

– Я хозяин квартиры, что хочу, то и делаю, - последовал демонстративно надменный ответ.

Пашка неторопливо сел, затем встал. Он держался на ногах вполне твёрдо, и глаза у него были не осоловелые, а бешеные.

– Ты эгоист, ты никого не уважаешь, ты всех гребешь под себя. А я сейчас нервный. Ты меня достал неуважением, а я выпил, и у меня несколько обломов, так что я тебя сейчас бить буду.

Пашка схватил с полки буфета скалку, примерился, покусывая губы, и с размаху саданул ею Гелия по голове. Тот не пытался ни уйти, ни увернуться, ни прикрыться, просто стоял, свесив руки.

Пашка выглянул из кухни и подмигнул Вине, застывшей посреди комнаты.

– Больше он над тобой издеваться не будет.

Неземная наивность, подумала Виня.

Пашка снова повернулся к Гелию, поигрывая скалкой.

– Ты, конечно, можешь ночью подойти и е…нуть меня топориком, но если ты меня не убьешь, то я встану и тебя прикончу. А если ты напишешь на меня заяву, то лет через пять я выйду откуда угодно, из психушки или тюрьмы, по-любому, и тебя урою.

– А зачем бы мне это было надо, сам подумай? – спокойно спросил Гелий, не двигаясь с места. – Не собираюсь я тебя сажать.

Пашка еще раз хрястнул его по голове скалкой. У Гелия по виску потекла кровь.

– Хочешь, побью? Хочешь, убью? Искалечу? – выплевывал слова, заводя сам себя, Пашка.

– А что тебе это даст? – монотонно вопрошал Гелий. – Сам подумай, какой результат-то ты хочешь получить? Ну, искалечишь. А чего добьешься? Если бы ты меня убил, быстро и результативно, я был бы тебе благодарен, а если я буду жить и мучиться, то это ничего не даст ни мне, ни тебе.

Гелий сдвинулся с места и очень неторопливо прошагал в ванную, бросив на ходу Вину:

– Завтра – развод.

Пашка посмотрел, что он делает, и подошел к Вине.

– Ну вот, теперь всё в порядке.

И обхватил ее, направляя к тахте.

– Не надо, - Виня вышла из оцепенения.

– Надо. Я могу заставить этого идиота отдать тебя мне. Вместе с квартирой. Я всё могу.

Виня, как обычно, усыпила его бдительность, вывернулась из Пашкиных рук и, пока он восстанавливал равновесие, выбежала в коридор, мельком отметив, что Гелия уже нет ни в ванной, ни в квартире вообще.