Чтение онлайн

Барон сжал кулаки, широкое его лицо потемнело, как чугун. Эдвард испугался, как бы его не хватил удар, но переведя дыхание, де Во заговорил потише:

— По мне, такие соратники куда вредней сарацин. Верные люди доносят, что убийство короля Ричарда для этих, грешно сказать, "союзников" вопрос решенный. Давно бы покусились, да чистенькими хотят остаться, мало ли что, вдруг неудача, тогда уж им верная смерть, король Дик такого не простит! Монферрат[8] сносится с турками, мечтает нанять убийц у них, чтоб чужими руками. Другие не лучше. Зачем храмовникам и госпитальерам твердая власть?! Она помешает им доить Сирию и Палестину! А тевтонский орден?! Молодой, да ранний, еще года нет, как

отделился от иоаннитов, а сколько успел нахапать! Боятся потерять богатства… Что им Гроб Господа нашего! Что им сам Господь!!!

— Коли эти христопродавцы проведают, что мы послали за подкреплениями, то могут решиться ударить, пока не поздно. Прибытие войск Шаррона пресечет подготовку мятежа. Ясна вся важность письма?!

Друзья энергично закивали.

— Ладно, идите готовиться, — милорд Томас махнул рукой, — за два часа до рассвета вернетесь ко мне. Отец Ансельм пока напишет письмо. Дэн, иди с ними и помоги собраться!

— Ага, собраться! Какой камердинер выискался, сейчас поможет мне стянуть сапоги, — прошептал в ухо Эдварду Алан, направляясь к выходу, — держу пари, он поможет нашим языкам хранить молчание. — И король ваш этот тоже — рыжий, рыжий!.. Сам-то он какой? Зеленый, что ли? Мягко стелют господа норманны…

Первым делом друзья забрали свои доспехи. На вопросы скоттов ответили, что выпросили назначение в отряд фуражиров под команду Дэна. В стране, где неприятель вездесущ, провиантская служба была сопряжена с немалыми опасностями, но и с некоторыми выгодами. В удалении от основных сил происходили стычки патрулей, поединки, победы в них приносили пленных, за них платили выкупы, да и славы стяжать было не десятым делом. Для молодых воинов такая война была куда соблазнительней скучного осадного сидения.

Алан попросил земляков помочь монахам с похоронами сэра Мэрдока и Годрита:

— Вернемся, покажете могилы! Жаль, срочно уезжаем, ну, в дороге помолимся за их души!

Возле гавани, где в загонах содержали лошадей, сборы также прошли гладко. Конюх покойного сэра Мак-Рашена тем легче согласился передать лошадей Эдварду и Алану, что Дэн пообещал пристроить его к своему господину. Кони полностью оправились после морского путешествия с Кипра, к счастью, короткого. В длительных плаваниях, подвешенные на стропах в душном трюме неделями, животные доходили до того, что на берегу их приходилось учить ходить заново.

Эдвард радостно уткнулся в шею своего любимца солового мерина Персика, едва не потерянного сегодня. Тот тоже выражал чувства, прихватив губами гамбизон на плече юноши. Алан сразу присвоил вороного жеребца погибшего Годрита. Пожилая кобыла, возившая гэла ранее, в подметки не шла этому отличному коню. Могучий брабансон сэра Мэрдока в почтовые не годился — уступал в быстроте легким лошадям. Неспешным галопом нести в атаку рыцаря в полном вооружении — другое дело! Все приготовив, друзья успели урвать часа два сна на сене у изгороди.

И снова саксу приснилось, что кто-то разговаривает рядом с ним и жалеет его, и спал он беспокойно…

Разбуженные тем же Дэном, Эдвард и Алан оседлали коней, приторочили переметные сумы, облачились в доспехи и направились в город. Не доходя ворот, оставили конюха сторожить лошадей и скоро снова оказались в знакомой комнате.

Де Во не заставил себя долго ждать. Он появился в сопровождении высокого худого монаха с серой небритой тонзурой. Барон сел за стол, протянул, не глядя, руку к иноку, тот вложил в нее деревянный футляр-тубус.

— Вот письмо. В случае даже намека на опасность вы обязаны его уничтожить! В тубус вложен трут, достаточно высечь искру. Захватят — врите, что угодно, но упаси вас Бог выдать истинную цель поездки! Если

же доберетесь без письма, передайте де Шаррону приказ на словах, а в подтверждение полномочий — вот перстень с королевскими леопардами, как у всех гонцов. Из Крак-де-Шевалье сразу назад, в Акру, пусть де Шаррон известит с вами, когда его ждать. Для отвода глаз выезжайте тотчас по южной дороге, затем в объезд на мост через Рикордан и повернете на Триполи. Ну, ступайте! Отец Ансельм, благословите их, что ли… — барон отступил в сторону.

Монах взмахнул рукой в широком рукаве:

— Benedicite, mes filz[9], - пробасил простужено.

Эдвард задрал подол кольчуги и сунул футляр с письмом за пояс, спрятал перстень в кошель, затем они с Аланом вышли на улицу. Дэн распрощался с ними у ворот крепости:

— Счастливо, ребята, что-то мне подсказывает, что разлука наша ненадолго.

Рассвет забрезжил какой-то серенький и дал начало серому же дню. Северный ветер за ночь нагнал тучи, вот-вот мог закапать и дождик. Дорога петляла между прибрежными холмами, густо поросшими лесом, иногда они расступались слева, и широко открывалось море бутылочно-зеленого цвета с бурыми пятнами мелководий. Вдали то появлялись, то пропадали белые барашки на волнах, бегущих на юг почти параллельно берегу. Кое-где далеко над морем, скрывая часть горизонта, висели клочья размытого тумана, там уже лило. Зелень на холмах не поблекла в отсутствие солнца, а стала странно ярче на фоне пасмурного неба.

Эдвард и Алан гнали лошадей ходкой рысью, стремясь поскорее удалиться от Акры, представлявшей несомненную угрозу их миссии. Застоявшиеся за дни осадных пеших боев кони шли резво, несмотря на довольно тяжелый груз оружия и припасов. Снарядились друзья приблизительно одинаково: мечи и широкие кинжалы на поясе, длинные, но полегче рыцарских, копья. Луки и колчаны висели впереди у седел. Головы были прикрыты легкими шлемами, склепанными из шести железных полос и обтянутыми кожей, с наносниками и наушами, а у сакса и с кольчужной личиной, защищающей рот и подбородок. Сзади на шеи спускались бармицы. Грудь Алана облегал кольчатый панцирь — кожаная куртка с нашитыми на нее железными бляхами и нагрудными пластинами. На Эдварде блестела кольчуга с наплечниками. Спереди ее разрезной подол доставал до колен, и защищал бедра. Щиты, пятиугольный у сакса и круглый рондаш у Алана, крепились на ремнях за спиной. Холщовый чехол на щите сакса как бы скрывал несуществующий герб, придавая хозяину облик рыцаря-инкогнито и повышая для встречных его статус. Все вооружение отличалось легкостью, необходимой для дальнего похода.

Эдвард скакал впереди, еще мальчишеская, по существу, натура не позволяла ему отставать. Гэл держался вплотную за ним, зорко озирая на ходу окрестности — помня предостережения барона, опасался нежелательных встреч. Маленькие прибрежные деревушки пролетали с ходу, местные жители-суриане, копошащиеся под дождем на лоскутах полей, провожали взглядами бешено несущихся всадников. К полудню справа встали вершины Ливанского хребта. Склоны вокруг густо поросли кизилом и ежевикой. Дорога круче поползла с горы на гору. Лошади, подседая на спусках, утомились, пошли медленнее. Заметив впереди сквозь просветы кустов верховых на серпантине, Алан остановил друга, они скрылись в распадке в зарослях и пропустили мимо себя, закутав морды лошадей в плащи, провиантский отряд, судя по фразам, донесшимся до друзей, австрийский. Прогромыхали тяжело нагруженные телеги, за ними с надрывным мычанием трусили привязанные за рога коровы. Опасность представляли, конечно, не фуражиры, а их длинные языки.