Весь путь
Шрифт:
– Я ничего не хочу доказать, Бриттани. Минуту назад я просто сказал правду. Твоя чувственность настолько глубока и естественна, что все твои движения, само присутствие, волнуют и возбуждают меня. Я должен был целовать тебя… обнимать… касаться столь желанного тела. Я не мог сдержаться. Но, дорогая, мы будем заниматься любовью лишь в том случае, если я увижу, что ты готова отдаться мне, что не будешь потом жалеть о своем порыве, что ты готова быть со мной всегда, в самом глубоком понимании этого слова.
Бриттани почувствовала, как бешено, забилось ее сердце,
– Что значит «в самом глубоком понимании»? – спросила она, выдергивая у него руку и поворачиваясь в сторону гостиной. Она начала повсюду зажигать свет, изгоняя из углов комнаты темноту. – Мне кажется, мы понимаем это по-разному.
– Я хорошо знаю, о чем говорю. – Джейк, прислонившись к косяку двери, сложил на груди руки. – А как ты это понимаешь?
Бриттани ответила не сразу. Она начала переставлять с места на место всякие безделушки, журналы и книжки на столике, которые в этом не нуждались. Джейк молчал, решив, что лучше всего – выжидать.
– Я стараюсь быть понимающей, – наконец произнесла она, взяв с окна пульверизатор и обрызгивая цветы, – чтобы избежать ситуации, тяжелой для одного из нас или для обоих. Я просто смотрю на вещи реально.
– Черта с два, – сказал Джейк, отходя от стены и принявшись мерить шагами комнату. Затем, остановившись рядом с ней, он твердо взял ее за плечи, так, что она удивленно раскрыла рот. – Нет ничего реального в том, чтобы заставить себя не замечать того, что живет в твоем сердце. В том, чтобы заставлять нас обоих переживать эти неприятности, когда мы хотим одного и того же.
Понимая, что сейчас он опять начнет ее целовать, вновь уничтожив все ее логические построения, Бриттани в отчаянии произнесла:
– Но, Джейк, разве мы действительно хотим одного и того же? Предположим, мы хотим заняться любовью. А что потом, когда тебе нужно будет уходить? Скорее всего, мы сможем видеться с тобой лишь в те моменты, когда тебе случится оказаться в этом городе, не так ли? Я не могу сегодня сблизиться с тобой, а завтра помахать рукой на прощание, не зная, увижу ли я тебя снова.
– Не зная? – удивленно переспросил Джейк. Вряд ли Бриттани известно то, какому испытанию он подвергся в последней командировке. У нее, видимо, какая-то навязчивая идея, будто опасность – его постоянная спутница.
– Бриттани, я всего-навсего инженер, а не солдат Фортуны, рискующий жизнью в джунглях, полных снайперов. – Джейк надеялся, что она примет это заверение. Рано или поздно он расскажет ей о последних злоключениях, но только не сейчас.
Бриттани, покачав головой, удивленно поглядела на него.
– Я только хотела сказать, что ты можешь не вернуться ко мне, Джейк. Я и не думала о серьезной опасности для твоей жизни. – Следя за игрой чувств в его глазах, она понимала, что он скрывает что-то важное. – Где ты был все эти четыре месяца?
И почему так изменился внешне? Что случилось такого, о чем ты не можешь или не хочешь рассказать?
Он сначала посмотрел на нее в недоумении, потом собрался и заставил себя улыбнуться.
– Не пытайся увильнуть от первоначально
Понимая желание Джейка отвлечь ее от вопросов о таинственном периоде в его жизни после Австралии, Бриттани не поддалась его ласке. Даже когда он коснулся языком пульсирующей венки на ее шее, вызвав непроизвольную дрожь, она сосредоточилась на поднимающемся раздражении, а не на растущем желании. Как может требовать он полного доверия, если скрывает от нее правду о последних четырех месяцах своей жизни? И еще утверждает, что она не хочет быть откровенной.
Она решила поймать Джейка на его же собственной хитрости.
Бриттани заговорила слегка хрипловатым голосом, (а ничего не могла поделать, его поцелуи вызывали жар в крови):
– Возможно ли, чтобы мы хотели одного и того же, Джейк? Неужели я тебя совсем не понимаю?
– Может быть, – лениво протянул он, больше интересуясь своими действиями, чем ее словами.
– Как странно, – сказала она, замирая от прикосновений мягких губ, – я и не думала, что наши мысли совпадают в… главном. Такой как я нужны корни, чувство… общности, если ты понимаешь, о чем я говорю. Для меня важно являться частичкой общества, думать о людях и чувствовать их заботу обо мне.
– Созидательница уютного гнездышка, – подсказал Джейк, целуя ее в плечо и умело, расстегивая плащ. – И тебе не нравится, как я провожу свою жизнь в свободном полете.
– Конечно, – ответила Бриттани, с трудом удерживаясь от желания дотронуться до его густых волос. Ей удалось, вытянув руки, упереться ладонями в шелк его рубашки, пытаясь оттолкнуть манящую тяжесть. – Ты пойми, мне уже тридцать один год.
– Правда, так много, – протянул Джейк, и его поцелуи переместились вниз, на верхнюю часть ее груди, обжигая кожу. – Ты хорошо сохранилась, котенок: плотная, гладкая, шелковистая…
– Можешь смеяться, – перебила Бриттани, хотя ни он, ни она этого не делали, – но мои биологические часы быстро тикают в эти дни.
Джейк выпрямился и посмотрел ей в глаза, еще крепче прижав к себе.
– Твои биологические часы? – спросил он с загадочной улыбкой, но она верила в биологические часы своей жизни. У нее получалось отпугивать мужчин, гораздо более домашних, чем Мэллори.
– Мистер Правильный, которого я хочу найти, – начала она в порыве творчества, – не обязательно должен быть блестящим и волнующим. Ему придется двенадцать лет вносить платежи по закладной ежемесячно, заниматься страхованием, водить семейный автомобиль и получать настоящее удовольствие от субботнего посещения универмагов. – Речь ее становилась все более убедительной, и она начала игриво водить пальцами по его груди, что странно контрастировало с ее дальнейшими словами.