Версия
Шрифт:
– В тюрьме, что ли?
– Считайте, что так. Не убивать же. Отпусти вас, так разболтаете.
Но когда услыхали, что задумано, загорелся еврейский темперамент, и, не долго думая, все с азартом поклялись умереть или победить. Настоящее «Patria o muerte!». («Родина или смерть!» – лозунг кубинских революционеров.)
А шо ж таке Родина?
Кому это надо знать? Кто озабочен таким вселенским вопросом? В чью больную голову приходит это газетное слово – Родина? Естественно, когда голова наедине только с собственным туловищем? Если собираются вместе две головы или больше, то тут
Когда у целого народа нет в сердцах ощущения единства с той землёй, где он родился и вырос, то подобные слова (отечество, отчизна, родина, патриотизм, народ) всегда применяют в качестве средства шантажа, либо апеллируя к совести (категория генетическая, но поддающаяся селекции, или, скорее, вивисекции), либо откровенно запугивая. Впрочем, апелляция к совести тоже есть запугивание – вот она проснётся, а тебе спать не даст!
Значит, кто этими словами манипулирует, тому они и нужны? Конечно. Сейчас это называется «вешать лапшу на уши», а несколько ранее это были слова-дубины. Они сбивали с ног, делали людей лежачими и немыми перед «страшными» обвинениями в непатриотизме, в нелюбви к родине, предательстве отечества-отчизны.
Парадокс: ощущения родины в сердцах не было, а страх перед такими обвинениями был. Проще объяснить страх турка в чужой стране. Это я всё к тому, что если доберусь до поступков наших людей в моём писании, то мои рассуждения помогут их понять.
Пойдём теперь сзаду: кому цэ надо, чтобы люди боялись быть людьми?
Кому это надо? Тому, кто у власти, кому же ещё. А у власти – грузин Коба с бандой тонтон-макутов, то есть с «партией большевиков». Интересно, на следующих выборах президента не будет ли у Миши Прохорова оппонентом Миша Саакашвили? Давно что-то не было варягов.
А шо таке Отечество?
Наши лозунги всегда были очень похожи: «За царя и Отечество!», «За батьку Махно!», «За Родину, за Сталина!» – здесь уже как бы отдельно, через запятую, без союза «и», то есть можно уже было выбирать, за Родину лезть под пули, или за Сталина. В гимне опять таки упоминалось слово «Отечество»: «…славься, Отечество, наше свободное!..»
Ежу понятно, что под «отечеством» лежит фундаментное слово – «отец». С одной стороны, как корень под грамматическим древом, с другой – в прямом смысле: где ни копни землю отечества, всюду наткнёшься на кости отцов, от Бреста до берегов Чукотки. Отцов состоявшихся и несостоявшихся. Их так много, свеженьких, что одними отцами (кто бы их разбудил?) можно было бы заселить всю нашу страну.
Отсюда возникает великое сомнение в качестве нашего отечества. Что от него требовать, если все отцы (состоявшиеся и несостоявшиеся), под землёй? Если все они, пока ходили по земле, не успели положить свои камушки на стройке отечества. Да никто им этого и не позволял. Кирпичи они клали, котлованы рыли, Днепрогэсы из бетона отливали, а вот к возведению отечества их на выстрел не подпускали. Стоило подойти чуть ближе, как этот выстрел раздавался, и отправлялся неосторожный отец в качестве органической добавки в очередной фундамент.
Не будем вспоминать, кто не позволял,
Отец для детей (нормальный отец для нормальных детей) на всю их жизнь создаёт для них свой видимый (а потом и невидимый) образ, на который они молятся и непроизвольно равняются, и сами становятся нормальными отцами для своих детей, продолжая в них своего отца, создавая отечество.
Но прервалось в стране отцовство. Не вглядываясь в историческую даль, из которой тоже потягивает кислым запахом безотцовщины, только в совсем близкой ретроспективе, прожитой нами, имеем сто миллионов убитых отцов, а в них убитых детей, внуков, правнуков, которые не стали отцами. (4 миллиона успела прибрать первая мировая война, 20 миллионов – гражданская, 30 миллионов (или больше?) – так называемая Отечественная, 15 миллионов – три устроенных коммунистами очень эффективных голодовки, 50 (и больше) – война большевиков с народом.)
Но в понятие «отечество» входит не только аура, привнесённая каждым нормальным отцом, а и созданное ими богатство государственной массы, дом, под крышей которого надеется прожить безбедно и безопасно каждый сын.
Не было отцов, не было ауры, не было дома, были и есть бедность и постоянное ощущение опасности.
Бедность, потому что всю прибавочную стоимость забирало чужое государство. Что ему до роботов? (Даже не до рабов – их надо кормить!)
Опасность – она исходила (и исходит) от самого государства, прежде всего. Государства отнимающего, не просто враждебного, но вражеского.
(Она исходит от каждого – мы стали врагами друг другу. Мир рабов всегда таков.)
Когда открыли жёсткое, гибельное излучение радиоактивных элементов, радиацию, то её называли «эманацией». «Эманация радия», например. (Впрочем, эманация с англ., франц. и есть излучение, истечение.)
Это слово в физике теперь не принято, зато очень подходит для названия потока флюидов, маревом идущего из-под реденького одеяла землицы нашего отечества, порождённого атомным котлом, топливом которого стали наши отцы-деды, отцы-пацаны.
Если атомы мёртвой руды, освобождаясь от вечного напряжения, истекают лучами, то залежи плоти, страдания которой соразмерны давлению всей земной массы, колеблют само пространство-время над нашей, русской землёй. Поэтому в каждый момент мы не знаем, где находимся, кто мы, чего ждать. Зато уверены в новых напастях, даже в минуты случайных радостей.
Мы живём не в отечестве. Мы живём в физическом поле страданий, в эманации страданий. В дыму газовой камеры.
Вам приходилось бывать в квартире, где долго умирает больной человек под наблюдением нашей медицины? И который не имеет в банке счёта для пожертвований? Так вот атмосфера в такой квартире и есть воздух нашего отечества.
До сих пор по утрам в голове автоматически включается радар кругового обзора – опасность со всех сторон. Да и на ночь он не выключается, а переходит, как компьютер, в «спящий режим».
Для сравнения: на чужих берегах (Скандинавия, Англия, Шотландия, Исландия, Испания), выходя в одиночку, я ощущал, что радар остался в каюте, со мной не пошёл – опасности нет! Конечно, и там есть всё те же человеческие факторы, которых следует опасаться, но, возможно, против наших «факторов» они слабаки.