Чтение онлайн

«Порше» с легкостью пожирал мили шоссе. Хеггенер признался, что любит быструю езду, и Майкл вел автомобиль со скоростью восемьдесят пять миль в час, постоянно поглядывая в зеркало заднего обзора, не догоняет ли их полиция.

– В те давние годы, когда я, еще молодой человек, вернулся в Европу, – сказал Хеггенер, – там еще не ввели скоростные ограничения. У меня была прекрасная «альфа» с кузовом, изготовленным по спецзаказу, и если я делал в час меньше ста двадцати миль, мне казалось, что я ползу как черепаха. Тогда водить машину было в радость, но я полагаю, цивилизация отнимет у вас еще многие удовольствия.

Хеггенер замолчал. Он сидел прямо, и его

черная шляпа почти касалась невысокого потолка машины. Затем он сказал:

– Майкл, я думал о вас. Вы ведь не собираетесь всю жизнь работать лыжным инструктором?

– Нет, – ответил Майкл. – Я не собираюсь работать им больше ни дня. Я уже сказал Калли, что ухожу.

– Да? – тихо произнес Хеггенер. – Вы покидаете Грин-Холлоу?

– Вероятно, я останусь до конца сезона, а может, и дольше. Мой отъезд зависит и от вас.

– Неужели? – удивился Хеггенер. – Каким образом?

– Если после больницы вы захотите кататься со мной, – пояснил Майкл, – я останусь.

– Вы очень добры. А с Евой вы будете кататься?

– Мне кажется, у нее появилось желание сменить инструктора.

– Понимаю, – кивнул Хеггенер. – О Еве говорят, что ей трудно угодить.

– Не без оснований, – не удержался Майкл.

На лице Хеггенера появилась та самая улыбка, с какой он говорил о слабости, которую Ева питает к медицине. Потом улыбка исчезла.

– Мне ее жаль, – произнес он. – Когда Ева выходила за меня замуж, она и не представляла, что ее ожидает. Больничная атмосфера, маленький город, Америка… Ей тут не по себе, она создана для иного. Она здесь скучает. Знаете, Ева сохранила свой австрийский паспорт, хотя она замужем за американцем. Она постоянно предупреждает меня, что живет здесь временно, что не может пустить в Америке корни. Через неделю после моей смерти она улетит в Европу.

– Вы не умрете.

– Посмотрим, – спокойно сказал Хеггенер.

На протяжении следующих десяти миль Хеггенер молча разглядывал сельский пейзаж.

– Зимой истинный облик страны виден лучше, – заметил он. – Мне многое нравится в Европе, но мой дом здесь. Я не разрываюсь на части.

Он снова умолк, словно хотел поразмыслить об облике страны и своих чувствах.

– Что вы намерены делать по окончании сезона?

– Я не строю планов.

– Для человека вашего возраста и способностей, – сказал Хеггенер, – не иметь планов на будущее – это, согласитесь, звучит печально и совсем не по-американски. – Он смягчил свое высказывание улыбкой.

– Верно, – согласился Майкл.

– Если я скажу, что у меня есть для вас план, Майкл, вы не сочтете это вмешательством в вашу жизнь?

– Разумеется, нет.

– Мой управляющий, мистер Леннерт, в апреле от нас уходит, – сообщил Хеггенер, – без сожаления с обеих сторон. Ему предложили выгодное место в крупном чикагском отеле, да и я стал сомневаться в его честности. Я хотел бы пригласить вас на должность управляющего.

В зеркале заднего обзора Майкл увидел быстро спускающуюся с холма белую машину, которая вполне могла принадлежать полиции. До тех пор пока автомобиль не обогнал их, Майкл не произнес ни слова.

– Спасибо за предложение, Андреас, – поблагодарил он, – но я и понятия не имею о работе управляющего.

– Это вовсе не так сложно, как думают многие, – заявил Хеггенер. – У меня превосходный персонал, а один молодой человек, который служит у нас уже третий год, станет вашим заместителем, можете рассчитывать на его помощь. Вам нравится Грин-Холлоу, а вы нравитесь городу. У вас останется время на лыжи. Катаясь с нашими гостями, – а Леннерт

этого делать не мог, – вы будете способствовать популярности «Альпины». На примере Риты вы доказали, что легко ладите с людьми – кстати, жаль, что вы устроили ее петь в бар мистера Дэвиса, а не наш, – вы чувствуете запросы публики, а это весьма важно. Я готов предложить вам хороший оклад плюс долю дохода, который, к счастью, довольно велик. В программу вашего обучения войдут оплачиваемые поездки в Европу, где вы познакомитесь с работой моих любимых отелей, да и отпуск у вас будет немалый, поскольку содержание гостиницы – дело сезонное. Конечно, я не жду от вас немедленного ответа. Думайте, сколько хотите.

– Вы говорили об этом с Евой?

Одно Майкл знал точно – если ему предстоит выслушивать указания Евы, он немедленно вежливо отклонит предложение.

– Нет, с Евой я не говорил, – сказал Хеггенер. – У нас с ней состоялась беседа, из которой я понял, что отныне она собирается временами уезжать отсюда на длительные периоды. В любом случае все решения, касающиеся бизнеса, принимаю я. Мы договоримся, чтобы она не вмешивалась в дела.

Майкл представил себе, какого рода беседа могла состояться между Хеггенерами. После нее у человека гораздо больше шансов попасть в больницу, чем после приступа кашля, все равно, с кровью или без крови, подумал он.

– Давайте обсудим это, – предложил Майкл, – когда вы вернетесь.

– Хорошо, – согласился Хеггенер. Он опустил подбородок на грудь и продремал остаток пути.

В больнице Хеггенера усадили в кресло на колесиках, и он как-то сразу сник; строгого вида медсестра быстро и ловко покатила его навстречу бог знает каким болям, исследованиям и прогнозам. Майкла охватило острое чувство жалости к этому человеку.

Он остановился в «Вестбери» – отель был расположен на Мэдисон-авеню неподалеку от квартиры, где Майкл когда-то жил, и бара, куда он частенько заходил. В этот час все поглощали коктейли, бар был полон раскованных, жизнерадостных пар, пришедших отдохнуть после трудового дня, и Майклу стало немного жаль себя – в городе его никто не ждал, и ему предстояло провести вечер в одиночестве. Повинуясь безотчетному импульсу, он набрал номер Трейси. Майкл долго слушал длинные гудки и уже собрался повесить трубку, не зная, рад он или огорчен тем, что не застал жену дома, но тут он услышал ее голос. Трейси слегка задыхалась.

– Алло.

– Здравствуй, Трейси. Я чуть не повесил трубку.

– Я только что вошла. Поднималась по лестнице, услышала звонки и побежала – ты это, должно быть, чувствуешь по моему дыханию. – Она рассмеялась. – Где ты находишься?

– За углом, в «Вестбери».

– О… – В ее голосе сразу появилась настороженность,

– Что, слишком близко?

– Не начинай так… – предупредила она.

– Извини.

– У тебя все в порядке?

– А отчего мне не быть в порядке?

– Ну, ты так ни с того ни с сего звонишь мне, тем более из города. Ты здоров? Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – сказал он. – Но я буду чувствовать себя еще лучше, если ты со мной выпьешь.

Трейси надолго замолчала.

– Ты уверен, что это так уж необходимо?

– Нет.

Она засмеялась:

– Тогда дай мне полчаса.

Он поднялся на лифте в свой номер и побрился, стараясь не задевать царапины, но все же достаточно тщательно, чтобы Трейси не подумала, что он совсем без нее одичал. Он принял душ, переоделся, повязал галстук, подаренный Трейси несколько лет назад, – она говорила, что его цвет идет Майклу.