Чтение онлайн

Вон закричал, но его уши заполнил не собственный крик, а смех ЛаХэйна.

Грохот орудийных выстрелов донесся до них, звуки бессмысленного сражения последних защитников инженерной залы заполнили адский коридор, ведущий от погрузочной платформы фуникулеров. Мрачнолицая Мирия провела своих сестер через искореженные остатки железных дверей. И когда они оказались непосредственно в пещеристой зале, то узрели сам источник излучения кроваво-красного света. Кружащиеся над разорванными останками мертвых кормильцев, над убитыми заключенными-пирокенами и над золотым выступом командного пульта управления, огромные движущиеся кольца механизма вращались одно в другом, противореча всем законам

гравитации. Мирия и остальные женщины едва не раскрыли рты при виде машины. Громоподобные раскаты белой энергии, потрескивающей вокруг нее, завораживали. Витками актинической лазури на поверхности колец появлялись полосы текста на Высоком Готике, отделяясь и плавая в воздухе подобно кружащей на ветру листве. Из сердца невероятного сооружения, где двигались изменяющиеся слитки металла, доносился грохочущий пульс, с каждым ударом которого Сороритас слышали пронзительные человеческие крики.

Вон.

Его голос пробрал ее до мозга костей. Не было никакого высокомерия, не было никакой бесчеловечной самоуверенности, которою она ожидала от псайкера, напротив – он истошно кричал в ужасе, словно саму его душу вырывали из тела.

Открытый дымоход вулкана иссушал воздух обильными потоками горячего пара, обжигая их незащищенную кожу и испаряя покрывающие ее капли пота. Мирия встряхнула головой, сбрасывая вызванный видом фантастической машины морок, и окликнула своих сестер. Те, моргнув подобно медлительным ящерицам, неспешно отреагировали.

– Верити, Изабелла, останьтесь тут. Кассандра и я пойдем к… к устройству… - Мирия проверила аккумулятор своего плазменного пистолета и нахмурилась. Оружие было практически израсходовано.

– При всем уважении, - возразила Кассандра, - нам нужна каждая дееспособная рука, - она обвела жестом разбросанных повсюду мертвецов. – Малым числом мы лишь разделим их участь.

– Верно, - поддержала Изабелла. – Я не собираюсь стоять позади и наблюдать. Госпитальер позаботится обо мне, если со мною что случится.

Мирия глянула на Верити.

– Ты согласна, госпитальер?

Однако золотоволосая женщина, словно околдованная, глядела на машину.

– Смотрите, - сказала она, указывая рукой. – Дьякон…

Старшая сестра услышала донесшееся до нее эхо голоса ЛаХэйна, и ее лицо побледнело.

– Боже-Император, нет… Только не это… Он уже начал, - она побелела. – Мы опоздали!

– Выпусти меня! – прокричал псайкер, чувствуя как каждая клетка его тела наполняется энергией, вливающейся в него из самого варпа. – Сила…

– Сила? – передразнил ЛаХэйн, подтягивая себя к вершине своего пульта управления. – Но не этого ли ты и хотел, Торрис? Сила, лежащая за гранью любой алчности, сила, что позволяет насиловать, убивать и грабить по всей галактике? Вот и ощути ее в полной мере.

Вон закричал в агонии, продолжая биться в сформировавшемся куске металла, что удерживал его в вращающихся кольцах.

– Поделись со мной своими ощущениями, человечек, - произнес дьякон, вглядываясь в полное боли лицо своего бывшего ученика. – Каково это – быть сосудом, слишком малым для того, чтобы вместить в себя невероятную мощь эмпирея? – он рассмеялся. – Мучения, должно быть, неописуемы, - он передвинул рычаги и лимбы, бездействующие уже десять тысяч лет, смещая громадные двигатели залы. В свою очередь, приток пульсирующей энергии, пребывающей из озера бушующей магмы внизу, увеличился, подпитывая алчущий древний механизм.

– Какой же ты глупец, Торрис, - сказал жрец-лорд. – Я почти разочарован, что мне удалось вернуть тебя этим способом. Знаешь, а ведь в глубине души я на самом деле надеялся, что ты окажешься лучше меня. Наверное, подобного рода надежды испытывает любой учитель, не так ли? Что их одаренный ученик в один день превзойдет их?

– Ненавижу, - выкрикнул Вон. – Изверг, - он попытался сконцентрировать огонь в своем разуме, но каждая унция еще не сотворенного огня, что он смог собрать, тотчас была впитана яростными белыми разрядами, окружающими его.

– Ох, ты

причинил мне боль, - ответил ЛаХэйн, держась за вполне реальную рану в его животе.
– Но больше этого не повторится. Ты как блудный сын, растративший впустую свою никчемную жизнь и вернувшийся к своему отцу. Ослепленный жадностью, своей глупой жаждой анархии. Ты даже ни разу не задумался о том, что это всего этого хотел я! – выкрикнул он. – Ты здесь, потому что я позволил тебе прийти, мальчишка. Я отвел руку Сороритас на Грумбрижде, я позволил тебе добраться сюда и завести свои глупые игры с Шеррингом!

Вон встряхнул головой.

– Лжец, - его кулаки сжались в бессильном гневе.

– Трудно принять это, не так ли? – ЛаХэйн кашлянул и смахнул кровь со своих губ. – Но как бы то ни было – это правда. Я знал, что преследованиями или силой я никогда не верну тебя назад. И я заставил тебя думать, что все это было твоей идеей! – он встал на край управляющего пульта, пошатываясь. – Кто, по-твоему, обеспечил Шерринга информацией о местоположении цитадели? Почему ему удалось незаметно «подпортить» команду «Меркуцио» и тайком подготовить к войне силы Метиса? Наивный, это все я. Ты же сам развязал мне руки, дав уничтожить моего самого докучливого соперника, - жрец улыбнулся, показав окровавленные зубы. – Я хочу, чтобы до тебя дошло, мой мальчик. Каждый миг свободы, которым ты наслаждался, всякие вольности и свободы выбора, которыми ты обладал, все это было с моей подачки. С того самого дня твоей жалкой жизни, когда ты принял мою руку помощи возле сожженной церкви, ты уходил от меня не дальше, чем позволял тебе уйти мой поводок… - слова ЛаХэйна превратились в сухой болезненный кашель. А когда он снова поднял взор, то в его глазах вспыхнула жестокая ненависть. – Ты был моим самым большим триумфом, Торрис. Самым сильным, самым лучшим психо-убийцей, которого я взрастил, но ты ничто по сравнению с тем, кем стану я. Ты пережил свою полезность, и теперь инструмент должен выполнить свою главную работу, - он развел руки в стороны. – Механизм готов, спустя сто тысяч сроков жизни – и ты есть та искра, что зажжет его.

– Никогда! – прокричал Вон, чувствуя, что до последней йоты переполняется разрушительной энергией. – Никогда, никогда, НИКОГДА!

Машина взвыла от процесса обратной связи, и, к удивлению дьякона, кольца выпустили огромные потоки жаркого пси-огня ко всем четырем углам каменной залы.

Каждая планета имела свои легенды о концах света, и истоки сих суеверий уходили далеко в прошлое колыбели человечества. Одни гласили об убийственных солнечных взрывах, другое о вечных зимах и взятии живых на небеса, что очистило бы миры, но Невский же миф гласил, что все будет уничтожено огнем и серой. Предсказания были составлены давным-давно еще первыми, ныне покойными, колонистами, и в них говорилось, что наступит тот ужасный день, когда магматическое ядро планеты взбушуется и уничтожит материки извержениями расплавленных пород.

Разум Торриса Вона сконцентрировался на подобных представлениях катастрофы, когда его возросшая ярость закипела в нем. Крепкие «объятия» трона-машины окутали его тело, покрыв кожу и вливая невидимые силы в его мозг – но при том резонирующее устройство наполняло его невероятными силами, заряжая его сырую плоть запасами такого психического потенциала, который он и представить себе не мог.

Его разум тонул в водовороте кричащего моря необузданных эмоций, вращающиеся кольца медленно формировали в нем канал для разрушающей душу энергии варпа. Сознание Вона покидало его, его плоть и кости становились все менее и менее материальными по мере того, как машина поглощала его. Через мгновения он станет тенью, призраком того человека, которым был. Внезапная слепящая ясность дала ему понять, что с ним случится и что задумывал ЛаХэйн. В своем основном принципе древнее устройство не отличалось от любого другого механизма. Чтобы привести себя к оптимальной работоспособности, необходима была искра для розжига – клочок человеческого возбуждения, отчего машина бы заработала на предельной мощности.