Чтение онлайн

– И что, совсем нет гордости? – грубо рявкнула она, отчего я смутилась.

– Ты о чем? – уточнила, расстегивая осенний комбинезон сына, чтобы Саша не спарился.

– Но ведь он найдет тебя, и ты все простишь. Опять, – процедила она, не скрывая своего отвращения.

– Катя, – резким тоном проговорила, не желая, чтобы посторонняя женщина лезла в мои решения.

– Я хочу спасти тебя потому, чтобы ты не пострадала, как я, чтобы не совершала моих ошибок. Понимаешь? – эмоционально выдохнула она, начиная движение.

Отвернулась, не

желая ничего говорить в ответ, а она продолжила:

– Ты подумай неделю или две, а потом скажешь. С любым твоим решением помогу.

– Почему? – спросила, надеясь услышать правду. Уж слишком эта женщина загадочная, непонятная и всезнающая. Настораживало.

– Потому что хочу, чтобы ты была счастлива, как и твой сын. Вы этого достойны. У тебя есть Саша, и только это имеет значение.

Задумалась над ее словами, замечая, как яростно она выжимает сцепление, с какой агрессивностью вцепилась в кожаный руль, и тихо поинтересовалась:

– Ты не можешь иметь детей, да?

Женщина мгновенно убрала руки с руля, и нас повело в сторону. Она тут же взялась за него и сообщила:

– Прости. Да, ты права. Не могу. Совсем соплячкой залетела от крутого парня, но он заставил сделать аборт и забыл обо мне.

– И вы никогда не виделись?

– Виделись, но он не узнал меня.

– Он любил тебя и смог так поступить?

– Нет, это я его любила, а он просто переспал. Вот как. Я поверила в свои мечты, а он спустил на землю. Грубо, в своем репертуаре. Подонок.

– Мне очень жаль, – прошептала, не представляя такого. Получается, после той операции она не смогла больше иметь детей.

– Бывает. А ты даже на таком сроке аборта можешь зачать и родить, так что счастливица.

– Навряд ли я осмелюсь, – тихо призналась, не желая вновь пережить этот ужас.

– Это неважно. Есть шанс и это главное, – нехотя буркнула Мартенс и повернула в сторону выезда из города.

– Тебя не потеряют?

– Меня? Нет! Ушла к врачу. Да и кто потеряет? На работе все молятся на меня. Так всегда было, когда перестала быть тряпкой, и тебе советую.

Молчала, обдумывая ее слова, а потом ответила:

– Я не тряпка и была счастлива. Счастлива, как никто другой. Моя жизнь с Айсбергом – это чувственный вихрь, но без него… я погибаю.

– Даже так? Возможно. Мне не понять, я сразу задушила в себе ненужные порывы. Остались воспоминания и мой приговор.

– Ты желаешь мести? – выдохнула, понимая, что Екатерина очень тяжелая. Неудивительно, что она мне не понравилась с первого взгляда, хоть женщина проявляла заботу.

Она молчала, а потом потянулась к панели и включила музыку. Громкую, невыносимую, отчего пришлось прижать сына к груди, закрыв ушки.

– Выключи или тише сделай! Саша засыпает, – воскликнула, не ожидая от нее подобного поведения.

Она вырубила и буркнула:

– Прости, у меня таких проблем нет, поэтому не в курсе. Эгоистка, так сказать.

Я ничего не сказала, с любовью смотрела на сына, который открывал глаза,

а потом медленно их закрывал, пока сладко не засопел. Нежно поцеловав в щеку, я спросила:

– Куда мы?

– Надеюсь, ты любишь загородные дома. Там, естественно, не так шикарно, как ты привыкла, но и не совсем плохо. Думаю, тебе на пользу. Как раз сможешь подумать, все осмыслить. И поверь, тебя ни одна душа не найдет. Только не будь дурой, как в тот раз, и отключи телефон, разобрав по частям.

– А как же связь?

– Там есть стационарный. Насколько я знаю, у тебя отличная память. Пока есть время, запомни номера, а потом избавься от сотового, чтобы Смирнов не проследил, когда узнает, что ты уехала. И, вообще, зря ты к Верговским поехала.

Удивляла ее осведомленность. Она знала о моих друзьях, наших семейных происшествиях, личные качества. Все! Откуда? Не понимала, откуда она так много знает. Открыла телефонную книгу и начала смотреть все номера, запоминая каждый и кому принадлежит, а потом отложила в сторону и спросила:

– Откуда такие познания о нашей жизни? Уверена, что не Айсберг поделился.

Она усмехнулась и проговорила:

– Конечно, нет. Он не относится к вежливым собеседникам. До сих пор не понимаю, как он так меняется с тобой и с… Ириной.

Напоминание о другой женщине сжало сердце до боли, не давая возможности дышать, и я замолчала, чувствуя, как вновь подступают слезы. Взяла себя в руки и постаралась не думать об этом. Совсем. Отрешиться от любых проблем и разочарований.

«Все будет хорошо. Обязательно. Мы с сыном этого достойны! Я верю».

 Через несколько часов машина съехала с ужасной разбитой дороги к огромному дому, выглядывающему из-за высокого деревянного забора. Наконец-то! Взяла сына на руки и спросила:

– Там кто-то есть?

– Нет. Отопление электрическое, так что не переживай. Продукты у меня в машине. Хватит на неделю.

– Что за деревня?

– Отстойник. Людишки так себе – гнилье завистливое. Мы с мамой ненавидели эту поганую дыру. Клоповник.

– Это твой дом? – воскликнула, вспоминая, что сразу она не так назвала то место, куда везла нас.

– Да, – с ненавистью пробубнила Мартенс. – Соня залетела от приезжего практиканта и промолчала, боясь осуждения. Аборт поздно было сделать, поэтому родила. А что значит родить без мужика в захудалой деревеньке? Да тут ее проституткой считали, потому что без мужа. Тогда считалось, что лучше с алкашом, но зато с мужиком. Баба тогда хорошая. А моя мать… хотела по любви, верила в сказки. Работала она медсестрой в школе, пока не уволили, считая, что такой женщине нельзя заниматься с детьми. Из-за поганого статуса, любая толстая корова ей устраивала концерты, дергая за волосы, намекая, что она не так смотрит на их трактористов. И меня ненавидели.