Чтение онлайн

Минуты превратились в часы, часы в бесконечность. Я подыхал там, не зная, что думать. Наблюдал, как бегут врачи, и ничего не понимал. Никто со мной не говорил, ничего не объясняли. Лишь когда вышел на минутку друг, он сказал одно: «Мы пытаемся спасти мать… Делаем все, что в наших силах. Жди».

После этих слов затрясло. Я попытался пройти туда, но охрана не позволила, врачи закрылись изнутри. Никогда не думал, что может быть так хреново. Меня рвало на части, я подыхал, не веря, что такое может произойти.

«Моя девочка… Лишь бы только

выжила… Лишь бы жила… Больше ничего не нужно».

Дождался, с ужасом слушая приговор. Антенатальная гибель плода под влиянием экзогенных факторов. Токсическое воздействие на мать и плод в результате приема лекарственных препаратов. Пораженно слушал, пребывая в шоке, не понимая, как такое случалось. Как?! Какое могло быть отравление?

Друг сжал мое плечо и сказал, что на данный момент операция прошла успешно и женщина сейчас спит. Как только будет возможным, меня пустят, а пока ждать.

Все время сидел там, не отвечая на звонки, отключившись от всего, пока не пустили к ней в палату. Она лежала… такая маленькая, красивая родная, но очень бледная, что приходили плохие мысли. Я боялся ее потерять.

Не смог бы принять…

Сидел рядом, держа ее руку в своих ладонях, всматриваясь с надеждой на капельницу, надеясь, что она быстро придет в норму. Было невыносимо жаль, что погиб наш малыш, но не могла же судьба быть настолько безжалостной, чтобы еще забрать и ее?!

Не представлял жизни без нее. Как впервые увидел, до сих пор сгорал от желания быть только с ней, в ней, чтобы всегда вместе. Без нее и сына – это ад. Дети – обязательно будут, главное, чтобы моя девочка была здорова.

Три дня спустя

Милана 

Чувствовала себя трупом. Не хотелось никуда выходить. Меня трясло от понимания того, что произошло. Врачи не могли ничего толком сказать. Твердили свой диагноз, а также версии, но точного результата не было. Смотрела в потолок, желая время вернуть назад.

«И почему так? За что? Почему такая беда случилась с нами?»

Невероятно жестоко. Хотелось спрятаться и никуда не выходить, никого не видеть. Я сходила с ума от отчаянья, размышляя, где допустила ошибку, что сделала не так.

Я была так раздавлена, что попросила не пускать мужа в палату. Не могла никого видеть. Даже Айсберга. Врачи вызывали ярость, вскрывая своими заключениями мою боль. Не могла… Слышала, как Андрей рычит за дверью, готовый сражаться с каждым, но услышав, что это желание пациентки, ушел. И сразу же мне пришло сообщение:

«Я даю тебе время. ДЕНЬ! Завтра я буду здесь. И мне плевать, что тебе хочется побыть одной. Ни черта! Только со мной, чтобы мы были вместе, когда у нас горе! ПОНЯЛА?»

Ревела, читая вновь и вновь, не зная, что и думать. Нет, я знала, что мой мужчина за меня горой и не могла себе простить, что подвела его, не смогла уберечь нашего малыша, что был

во мне. Какая же я мать? Ну почему так?!

Через сутки Смирнов пришел с сыном, написав, что они не уйдут, пока не увидят меня хоть ненадолго. Когда они вошли в палату, во мне что-то перевернулось. Не переставая плакала, уткнувшись мужу в грудь, пока сынок на руках у отца дергал мои длинные волосы, пытаясь вытащить из хвоста. Поигравшись с Александром, немного пришла в себя, радуясь, что мой муж такой настойчивый и непробиваемый.

Потом они ушли, а я осталась одна, что было невыносимо. Теперь я хотела домой, но меня не отпускали, отчего выла, с нетерпением ожидая мужа и сына. Хотела уйти раньше, но Айсберг не разрешил. Так я пробыла в больнице десять дней, потому что… не все вычистили. Даже не хочу описывать своего состояния в то мгновение, когда делали УЗИ, и когда пришла из процедурной. Меня было не узнать… тень, оголенный нерв. Я стремительно катилась в пропасть отчаяния и боли, испытывая все по новой, но уже осмысленно на живую.

Эти дни никогда не забуду. Ничего. Хотя… хотелось бы. Лежала и постоянно размышляла, вспоминала. Раньше столько свободного времени не было. Именно тут особенно поняла, что хочу жить дальше, обещая себе, что у нас все будет хорошо. Непременно. Пусть даже сейчас невыносимо больно.

И, наконец, этот день настал. Меня выписали с перечнем рекомендаций, направлением к гинекологу и запретом на шесть недель без близости. Мой мужчина принял это нормально, за что была благодарна.

Через четыре недели я немного отошла, хотя ходила как смерть. Если бы не муж с сыном, не знаю, как бы жила.

Не передать словами, как сходила с ума, когда заходила в детскую комнату и смотрела на вещи, что прикупила для ребенка. Знала, что нельзя раньше срока, но ведь всегда веришь, что это не про тебя. В какой-то момент не выдержала… и сгребла все, покидав в большие пакеты. Через десять минут вручила их женщине через дорогу, которая недавно родила маленькую девочку, и на ватных ногах поплелась домой.

Мы тоже ждали дочь…

Странно, но с каждым шагом чувствовала облегчение.

Молодая женщина благодарно закричала что-то мне в спину, но я не смогла обернуться. Как-то не было сил. Не подруга, просто знакомая. Последние месяцы беременности, когда Диана вышла в декрет, я периодически таскала ей продукты, стараясь поддерживать. Муж от нее ушел, так как понял, что не любит. В то время она как раз была на седьмом месяце, и ей пришлось тяжело. Женщина, конечно, не сдавалась, работала дистанционно на разных подработках, но все равно не хватало, чтобы нормально питаться.

Не жалела ни капли, что отдала вещи, которые покупала с огромной любовью для своей девочки. Пусть. На счастье. Я бы не смогла смотреть на них. Действительно, когда один раз родишь, появляется уверенность, что все, ты и дальше так сможешь, нечего бояться. А оказалось, не так это просто.

Даже не заметила, как оказалась дома. Еще немного и приедет Андрей.

Вздрогнула от неожиданности, услышав мелодию сотового, которую поставила на Айсберга. Активировала экран пальцем и сказала: