Чтение онлайн

Он выбил у обезьян разрешение удалиться, и пошёл к кораблю, излучая волны здравого смысла.

Лилит уже была не точкой в небе, а вполне заметной фигурой. Макс чуть не подпрыгнул от нетерпения, грозя уподобиться обезьянам.

— Спасибо! — сказал он ящерице и крепко обнял. — Ты настоящая бро... то есть, сро!

— Сро, — повторила Рокси, усмехнувшись. — Так меня ещё никто не называл. Могу гордиться.

— Ты знаешь, в какой стороне город?

— Сейчас гляну карту... — она подвисла на секунду. — Ну вот же, по дорожке от респавна.

Не

успели ноги Лилит коснуться асфальта, как грянули автоматные очереди и вспыхнули лазеры. Следом устремился рой ракет.

Фурия скользнула в сторону так легко, будто была фигуристкой на катке, и открыла ответный огонь. Макс понял, что его эстетический оргазмус от грядущей смерти Лилит накрылся медным тазом — вражина не собиралась терять ни единицы хэ-пэ, не то что обнулиться полностью.

— Бежим, — шепнула Рокси, сунув Максу шарик Вуали. Она рванула по тропинке в джунгли и растворилась в хамелеоне.

Дорожка вела невидимок вниз по склону, петляя между почти-мангровых зарослей: корни местных деревьев нависали арками над игроками. Лужи хлюпали под ногами. Одна из них коварно скрывала глубокую яму, и Макс провалился по пояс, вскрикнув.

— Чш-ш! Что такое? — послышался голос ящерицы. — А, поняла.

Невидимые руки начали вслепую ощупывать Макса — он ведь тоже был теперь прозрачен. Пальцы ящерицы ткнулись ему сначала в лоб, затем в глаз.

— Ай!

— Сорянчик!

Рокси нашла, наконец, максовы руки и вытянула его наверх. Беглецы продолжили путь сквозь сырость и духоту.

Мелькнул ярким пятном в зарослях пышный цветок. Вряд ли это была Паа — хотя Макс бы никогда не смог отличить её от сородичей. Кстати, Паа сагрилась бы на него, если б увидела? Макс ведь ей когда-то нравился.

— Так что ты говорила про ИИ? Что-то про его самопеределки...

— Ну, все неписи же номинально автономны. И в то же время управляются из единого модуля... Понятное дело, что я не знаю, насколько ему разрешено самосовершенствоваться. Вот мы знаем из обновы, что «ИИ стал умнее», но это же, блин, формулировка для детей и дурачков. Что они вкладывают в понятие «умнее»?

— НПС обрели память, чувства, — ответил Макс, вспоминая брата Хьюго. — Они стали ближе к человеку.

— Меня больше волнует не столько это. Любые слёзы или радость — могут быть имитацией чувств. А мне интересно, где границы самосовершенствования ИИ. Разрешено ли ему апдейтить самого себя, короче. Если да, то с минуты на минуту это толпа неписей станет коллективным разумом. Тогда игра застопорится целиком.

— Ты так спокойно говоришь об этом...

— А чего мне волноваться? Когда инфа об этом бунте дойдёт до админов, они откатят ИИ до той точки, что была до обновы. И мы снова будем среди безопасных манекенов.

— Чёрт, — ругнулся Макс. Кройцфойер-то ему обещался за верную службу не епископом-болванчиком, а епископом разумным. — Неужели никто не видит

другой выход?

— О чём ты?

— Люди начнут себя вести адекватно. Не будут прыгать грибам на шляпки по приколу, например.

— Лол, подкол засчитан. Но Орфи, люди для того и приходят в Юниверсум, да и в тысячи ему подобных игр. Они спускают пар после тяжёлой работы или срачей с себе подобными... Люди для того и придумали игры. Им нужна песочница, где можно безнаказанно колотить лопатками друг друга и манекены, специально для этого организованные.

На словах о песочнице Макса накрыл вид окровавленного мальчишеского лица, искажённого в беззвучном крике. Он остановился.

— А зачем? Зачем надо именно дубасить кого-то лопаткой, чтоб стало легче?

— Ну а что делать-то?

— Почему нельзя просто гулять, смотреть на всё это, — Макс сделал широкий жест руками — и совершенно бессмысленный, потому что Рокси не могла его видеть. — К услугам игроков целый мир, и он стократ краше реального. Разрабы создали небывалые планеты со скалами-колоннами, водопадами, цветниками... да даже Лабиринтум вспомни! А мы ходим по этому миру, чтоб пострелять обезьян в кустах? Заплатил штраф, живи спокойно, стреляй дальше.

— Смотреть на колонны и Лабиринтум можно один раз, два раза, — возразила Рокси, — но потом тебе наскучит. А стрелять обезьян, как ты выразился, можно бесконечно. Это же как охота... Как спорт! Ты ведь не жалеешь мяч, по которому футболисты бьют ногами?

— Мяч не разумен. У него нет чувств.

— А если я зашью в него такую фиговину, которая будет проигрывать ахи и охи при пинке? У мяча будут чувства?

— Нет, это ж тупо запись.

— Все псевдо-страдания неписей — тоже запись. Они запрогены смеяться или беситься.

— Люди тоже запрогены.

— Кем? Богом, что ли?

— ДНК своей! Мы сами — это код. И они — код, пусть чуть более простой. Как ты можешь не видеть сходство?

Ящерица помолчала.

— Мне надо это осмыслить. Я не могу так сразу.

— ...Пошли дальше, — сказал Макс с облегчением. Рокси была первой, кто обещал хотя бы подумать над его позицией.

Показались деревянные, криво сколоченные хибары. Над ними торчала вышка, столь хлипкая с виду, что её сваи, казалось, можно перебить и с пинка. Макс приметил длинный дом, дохлой змеёй опоясавший деревеньку с одного бока. Должно быть, склад и есть.

Действие Вуали кончилось в двух шагах от двери. Тут же она распахнулась, и оттуда вывалились люди-неписи вперемешку с обезьянами.

— Я здесь по поручению епископа Буше с Юджины, — Макс поднял руки. Рокси не торопилась выходить из инвиза. — Он вопрошает, почему этот город перестал ему отвечать.

— Потому что мы отправили всех игроков-связных рождаться заново, и они больше не связные, — ответил один из неписей, вскинув энергоружьё на плечо. Макс мысленно окрестил его шерифом — за старомодную шляпу с пришпиленным сбоку значком.