Чтение онлайн

Кончиком своего сапога он пнул корзину, стоявшую перед ними. Корзинка упала, и сэр Болдуин, как злой ребенок, несколько раз наступил на все, что в ней было: яйца разбились, хлеб раскрошился под его ногами, ветчина, колбаса и сало смешались с уличной грязью.

– Видите, как я уничтожил украденное вами добро моими сапогами? Смотрите внимательнее, леди Журдан, вот так же будет с вами и вашим любовником, если вы меня не послушаете.

Вне себя Катрин наблюдала за разбушевавшимся негодяем. Она не сомневалась в его словах, она знала, что он действительно сделает то, что пообещал. Да, сэр Болдуин Гумберт не успокоится до тех пор, пока не уничтожит Кассиана, ее родителей, братьев

и ее саму.

Она схватила его за руку, и в тот же миг сэр Болдуин перестал топтать продукты.

– Я поеду с вами, – сказала Катрин. – Но я должна быть уверена, что о Кассиане позаботятся.

Лицо сэра Болдуина мгновенно просветлело.

– Сразу бы так, – сказал он. Он схватил ее за локоть и повел вокруг дома к парадной двери, достал из кармана ключ и открыл дверь. – Сэр Лонгленд попросил меня во время своего отсутствия приглядывать за его добром, – безразличным тоном объяснил сэр Болдуин. – Он жалкий трус, он боится чумы больше, чем Бога. – Он покачал головой, затем продолжил, говоря как будто самому себе. – Он дурак, черная смерть – божье наказание неверующим. Что может случиться с человеком, который всю свою жизнь боялся Бога и был хорошим? Нет, чума – это бич, который пощадит лишь праведников.

Его слова не оставляли никакого сомнения в том, что себя самого он причисляет к праведникам.

Все еще держа Катрин за локоть, он ввел ее по лестнице вверх, в рабочую комнату сэра Лонгленда. Грубо швырнув ее на стул, подвинул бумагу, перо, чернила, песок и приказал:

– Вы напишете прощальное письмо Кассиану Ардену, чтобы до него наконец дошло, что вы для него потеряны окончательно.

Катрин покачала головой.

– Я люблю его, и, даже если пойду с вами, я никогда его не покину.

При этих словах сэр Болдуин снова поднял руку, как будто хотел снова дать ей пощечину, но затем передумал. Его рука опустилась, и он погладил щеку Катрин. Она резко отдернула голову, но сэр Болдуин только засмеялся. Засмеялся глухим, злым смехом.

– Я продиктую вам письмо, и вы напишите его так, как я вам скажу, если вы это не сделаете, вы знаете, что произойдет.

– Чтобы ни писала моя рука, правда останется в моем сердце, и никто не знает мое сердце так хорошо, как Кассиан, – возразила Катрин, но сэр Болдуин снова громко и с. ненавистью рассмеялся.

– Пишите, – потребовал он. – У нас не так много времени.

Вынужденная подчиниться, Катрин обмакнула перо в чернила и в ожидании посмотрела на сэра Гумберта.

– Дорогой Кассиан, – продиктовал он. – Моя любовь к тебе погасла, как свеча на ветру. Я неправильно сделала, что поехала с тобой в Лондон. Я горько сожалею об этом решении, которое свело меня со стези добродетели в глубину греха, но Господь смилостивился надо мной. Он послал мне спасение в лице чрезвычайно уважаемого мною и от всего сердца любимого сэра Болдуина Гумберта. Я возвращаюсь с ним домой. Рядом с ним я буду жить, как уважаемая порядочная женщина, буду хозяйкой его дома, рожу ему детей и воспитаю их богобоязненными христианами.

Великодушие сэра Болдуина не знает границ. Тебя, Кассиан, он также не оставит одного в нищете и грехах, еще сегодня за тобой приедет карета и отвезет в госпиталь, хороший удобный госпиталь, в котором ты сможешь вылечить свои раны.

Я вручаю твою душу Богу и буду молиться за то, чтобы ты снова вернулся на праведный путь.

Сэр Болдуин взял у Катрин листок, прочитал и довольно ухмыльнулся.

– Да, хорошо, почти поэзия, не слишком ли много для этого оборванца? А теперь подпишите внизу.

Он бросил листок на стол перед Катрин и проследил, чтобы она поставила свое имя в том месте, которое он указал, затем он посыпал бумагу

песком, свернул ее и запечатал своей печатью.

– А что дальше? – спросила Катрин.

– В конце улицы нас ждет карета. Она довезет нас до вашего жалкого жилища. Кучер передаст это письмо.

– Я должна быть уверена, что о Кассиане позаботятся, – настаивала Катрин. – Или же я не поеду с вами.

Болдуин кивнул и легко ущипнул ее за щеку.

– Я люблю упрямых женщин, – сказал он с тихим смешком, полным ненависти. – Привить упрямой женщине послушание и покорность значительно интереснее, чем той, у которой эти добродетели уже в крови, и меня это возбуждает. Бог достойно вознаградит меня за мой труд.

Он рывком поднял ее со стула, и спустя короткое время они уже сидели в карете. Пока они ждали, когда кучер передаст ее послание, Катрин душераздирающе рыдала. Ей бы хотелось сдержать слезы и скрыть свою боль от Болдуина, но прощание с Кассианом разрывало ей сердце.

– Я делаю это, чтобы спасти его жизнь, – повторяла она себе снова и снова, однако не находила утешения в этих словах. Чуть позже повозка городского госпиталя для бедных остановилась перед домом, и вскоре после этого двое служителей вынесли Кассиана. Катрин зарыдала еще громче. Она хотела выскочить из кареты, чтобы в последний раз поцеловать любимого, но сэр Болдуин Гумберт удержал ее железной хваткой. Последнее, что она увидела, было лицо Кассиана, худое и изможденное, и его глаза, в которых читалось горькое разочарование и бессильное отчаяние.

– Вы обманули меня, – взвыла она. – Вы отправили Кассиана в госпиталь для бедных, туда, где буйствует чума. Я никогда вам этого не прошу.

– Ну-ну, моя дорогая. Что вам только приходит в голову? Уже скоро ваш любимый будет чувствовать себя как на небесах.

Оливер Кромвель планировал добиться того, чтобы Англия снискала такую славу, какой ранее обладал Древний Рим, и он уже почти претворил свои планы в действительность. Господство Англии над морями уже было очевидным, и лишь вопросом времени было то, что Англия распространит свою власть над Северной Америкой и в Азии. Вся Европа со страхом смотрела на пуританина Кромвеля, который пел псалмы и в то же время строил военный флот, читал проповеди и одновременно выигрывал каждое сражение. Он основал Британскую империю военной силой, пытками и унижениями, при этом с уст его не сходило имя Христа. Обложение налогами без согласия парламента, аресты без суда, допросы без присяжных – все подходило для тех, кто не являлся пуританами. Все католики, прихожане англиканской церкви, военные и аристократия с нетерпением ждали смерти протектора Кромвеля. Планировались бесчисленные попытки покушения на него, но они все срывались. И до тех пор, пока Кромвель крепко держал власть в своих руках, для таких людей, как Кассиан Арден или лорд Журдан, не было никакой надежды вернуть свои владения. Средний же слой процветал при Кромвеле, прежде всего купцы, занимающиеся торговлей с разными странами.

Сэр Болдуин был пуританином, принадлежал к среднему сословию, хотя и не был купцом, он восхвалял Оливера Кромвеля и каждый день истово молился за него Богу.

Когда любимая дочь Кромвеля Элизабет умерла от тяжелой мучительной болезни, он заболел сам. Говорили, что у него была перемежающаяся лихорадка. Аптекари, врачи и знахари знали, что ему может помочь хинин, однако личный врач Кромвеля ничего не хотел знать о лечении этим новомодным средством. Многие в Англии облегченно вздохнули, услышав об этом, моля Бога о его кончине.