Ведьма
Шрифт:
Михаил и не думал слушаться. Он уверенно двигался по проходу, держась за спинки кресел, по дороге похлопал по плечу оператора, кивнул Сергею Никаноровичу и Наталье Платоновне… Надо же, даже вспомнил их имена, а то все – «старосветские помещики», неудобно как-то. Господи, они ж все напуганы до смерти, как будто их угнали террористы, обвешанные гранатами.
– Стой на месте, Поречников! – повторил свое требование колдун. Теперь, на коротком расстоянии, Миша заметил, что он немало удивлен таким поворотом. Видно,
– Что ты сделаешь?
– Увидишь.
– Уже видел. Не впечатлило.
Михаил поравнялся с первым рядом салона. Людмила Кремер полулежала на двух креслах, опершись локтем и свободной рукой почесывая лоб. Она приподняла голову, слабо улыбнулась Михаилу. «Так, она вне игры. Что ж, к сожалению, против лома нет приема»…
Миша остановился перед кабиной, став коленями на повернутые в салон кресла.
– Останови машину, Славик, скажи, где находится похищенная девушка, и вали отсюда на все четыре стороны.
Иванов осклабился.
– А хрен тебе! Попробуй меня остановить!
Миша посмотрел вперед. Автобус выехал из городской черты и теперь несся по узкой двухполосной дороге мимо маленьких домиков, садовых участков и магазинчиков. Асфальт был неровный, с приличными выбоинами и трещинами, и достаточно одного неверного движения руля, чтобы машина врезалась в какую-нибудь встречную тачку либо вылетела на зеленые грядки садоводов.
Миша посмотрел на спидометр.
– Сбрось скорость, кретин, пока мы все не погибли! Ты же девяносто идешь!
Иванов в ответ лишь хрюкнул от восторга.
– А какой же русский не любит девяносто, Поречников! Ты что, испугался, сын кулацкий?! Ты не русский разве?!
И с веселым визгом, похожим на гиканье ковбоев Дикого Запада, выгоняющих табун, он вильнул рулем влево. Несущаяся по встречной полосе белая «шестерка» не успела среагировать и царапнула по автобусу боком. К счастью, машина удержалась на дороге – Миша увидел это в зеркале.
– Ты что творишь, ублюдок! – заорал он. – Ты угробить нас хочешь?!
Иванов только рассмеялся в ответ. Миша понял, что за рулем их автобуса сидит камикадзе.
«Он псих. Самый обычный псих, личное дело которого Ирина Королева, упокой Господь ее душу, просто пробежала глазами. Он не отдает себе отчета в своих действиях, поэтому у нас мало времени».
Миша обернулся. Людмила Кремер все так же полулежала на своих креслах, как любимая жена нефтяного шейха, но теперь она сокрушенно качала головой, поняв, в какой заднице они оказались. Шайдуллин все еще не пришел в себя. От остальных помощи ждать не приходилось.
Миша снова посмотрел вперед на дорогу и понял, что времени у них не просто мало, а очень мало.
Впереди, примерно в километре, дорогу перекрыли два автомобиля, окрашенные в белый и синий
«Кошмар», – подумал Михаил.
– Ты видишь? – спросил он.
Иванов молчал. Он, разумеется, увидел. Объехать кордон он не сможет – дорога теперь поднималась по насыпи, а справа и слева ее обрамляли березовые стволы. Лучшего пейзажа для самоубийства не придумаешь.
– Остановись, – сказал Михаил.
– Хрен, – ответил Иванов. Кажется, он приготовился умирать. Лицо его стало непроницаемым, губы сжались в тонкую полоску, руки мертвой хваткой вцепились в руль.
«Черт бы его побрал!»…
Михаил прикинул расстояние, прикинул скорость и рассчитал, что времени у него всего-то полторы минуты… точнее, уже минута. В принципе должно хватить, хотя раньше он этого не делал в таких условиях и на такой скорости. Впрочем, у него теперь много чего в первый раз…
Ох, господи ты боже мой, а что потом? В кювет вверх колесами?
Он коротко обернулся, крикнул в салон:
– Держитесь! – Потом вспомнил, что Шайдуллин без сознания, и повернулся снова: – Имраныча придержите!
– Что ты тут придумал?! – заорал колдун. – Остановить меня хочешь? Да замучаешься пыль глотать! Я тебя, клоуна, насквозь…
Михаил перемахнул через спинки сидений, плюхнулся в кресло рядом с Ивановым, одной рукой вцепился в руль, а другой притянул колдуна к себе.
– Давай поцелуемся, красавчег! – прошептал он, прижимая его виском к своему лбу.
– Пошел ты…
Иванов пыхтел, пытаясь высвободиться, но он боялся бросить руль, и поэтому у него ничего не получалось. Миша приобнял его сзади, обхватив голову и при жав ладонь ко лбу. Глаза его он оставил открытыми, чтобы тот мог видеть дорогу.
– Где девчонка, паразит? – шептал Миша. – Где ты ее прячешь?
Иванов пытался засадить ему локтем в бок, но в результате сам получил аналогичный удар. Он охнул и судорожно задышал, разевая рот, словно выдернутая из воды рыба. Одновременно восстанавливать дыхание и бороться с вторжением было невозможно, и он, похоже, начал сдаваться. На глазах появились слезы отчаяния.
Автобус ходил ходуном, петляя от оврага к оврагу и каким-то чудом оставаясь на асфальте. Автомобили, бегущие впереди с меньшей скоростью, с воем разбегались, предпринимая немыслимые маневры. Милицейский кордон неумолимо приближался.
– Уйди, чертов клоун, сука, гад… – хрипел колдун, но все его попытки избавиться от объятий были тщетны. Миша просунул свою левую ногу между его коленями и дотянулся до педали тормоза. Но останавливаться было рано, он еще не закончил.
– Где девочка, где девочка, где девочка? – твердил он психу в ухо, прижимаясь лбом к его виску. Иванов постепенно ослаблял хватку. – Где девочка, паразит?..