Ведьма с бобровой плотины

Ослепительная вспышка осветила пространство. Следом послышался сухой раскатистый треск. После этого повисла вязкая тишина. Затем вспышка и треск повторились. Олеська почувствовала, как тяжелые капли дождя бьют по затылку и плечам и открыла глаза. Буквально через минуту она промокла насквозь. Дождь хлестал мощными струями. Все пространство вокруг окутывала серая пелена. Накативший страх отступил, оставив место лишь маленькой тревоге. И та смешиваясь с любопытством, не напрягала, наоборот, завораживала. Олеська подняла руки вверх и наслаждением ощущала, как дождь стекает по рукам, щекочет подмышки. Капельки торопливо

бежали по лицу, и с подбородка как с трамплина, падали на грудь. Где-то глубоко внутри, зарождалась, поднималась волна замирательного восторга.

Молнии сверкали почти не переставая. От оглушительных раскатов грома заложило уши. Шум дождя превратился в нескончаемый громкий гул, словно слившиеся в одну ноту крики болельщиков на стадионе. Олеська ничего не слышала и не видела вокруг. Через некоторое время она ощутила за спиной чье-то присутствие. Но обернуться у нее никак не получалось, тело словно перестало ей повиноваться. Олеська прислушалась к себе – нет, страха так и не было, а было ожидание чего-то хорошего. И не просто хорошего, а такое ощущение, как в детстве, накануне праздника, когда веришь, что чудо обязательно случится.

Олеська провела руками по лицу, отфыркиваясь от дождевого потока, и все-таки заставила себя повернуться. Сквозь пелену дождя увидела мельком чье-то лицо, но оно тут же растаяло. Растворилось среди бушующих струй, льющихся с неба. Она не успела разглядеть, кто это был, но поняла, что этот кто-то очень важный для нее человек. Да, она его знает, и знает достаточно хорошо, но вот вспомнить – нет, это ей не удавалось. И вот, очередной удар грома, и все стихло.

Олеська недовольно замычала и уткнулась лицом в подушку. И прошептала несколько нелестных слов в адрес соседей, которые вышли на улицу с репетицией новогодних салютов чуть ли не на сутки раньше положенного. Она потянулась к телефону, лежащему на стуле. Цифры на дисплее показывали 5:01, еще спать и спать. Олеська перевернулась на другой бок, натянула одеяло на голову и крепко уснула.

Олеська мелко семенила, боясь поскользнуться и рухнуть с моста. В этом месте надо вообще идти осторожно, медленно, тем более в ее-то модных ботильонах, надетых явно не по сезону. Но что поделаешь – красота требует жертв. Праздник к нам приходит, звенит бубенцами, и даже в условиях сурового Уральского климата хочется выглядеть элегантной Снегурочкой, а не закутанной Снежной бабой. Конечно, надо было брать такси! Денег пожалела… Олеська себя ругала последними словами.

Скупость взяла верх над комфортом. Таксисты в праздничные дни двойной тариф ломят, а чтобы добраться в тот медвежий угол, где они решили встретить Новый год, и вовсе тройную цену возьмут. Больно там подъезд неудобный, даже местные, и то, остерегаются на легковушках ездить, у всех поголовно внедорожники. Можно было и попросить кого-нибудь за ней машину прислать, но кажется, все уже приняли по пять капель в честь праздника. Можно было одеться в соответствии с погодой и местностью, а праздничный прикид с собой взять. Но это значит тащить еще больше. А ее сумки и так оттягивали руки – Олеська несла к праздничному столу пять бутылок своей фирменной настойки и кастрюльку салата с ананасами.

Бутылки хрустально звенели в такт шагам и напоминали об осторожности в передвижении. Наконец, Олеська аккуратно скатилась по припорошенным снегом досочкам моста, и ухватилась за перила. Мостик был дурацкий –

длинный деревянный настил, который начинался задолго до самой речушки, и, пролегая над топким болотистым берегом, не имел перил, они начинались лишь в том месте, где мост нависал непосредственно над водной гладью. Но в гололед места, лишенные перил были опасны. Скатишься с мостика, не в речку конечно, а в сугроб, но приятного мало, так как под снегом неизвестно что тебя ожидает.

Железо перил холодило сквозь кожаные перчатки. Но Олеська, не смотря на холод, крепко держалась за перила и сосредоточенно смотрела под ноги. Поэтому не сразу заметила смешного зверька, сидевшего прямо рядом с мостом, перед полыньей. А как увидела, так чуть сумку не выпустила из рук. У зверька был коричневый мех и плоский голый хвост. Два передних зуба воинственно торчали изо рта. Лапки были розовые, похожие на маленькие ладошки – зверек держал их перед собой.

– Ой, ты, батюшки! – засюсюкала Олеська, словно перед ней был маленький ребенок, – И кто это у нас тут такой красивый? Она поставила сумку и поспешно вытащила телефон. Только бы камера не подвела! Но в этот раз телефон не капризничал, и видео получилось на славу. И зверек вел себя, словно топ-модель – не убежал, а сидел себе спокойно, выставив сжатые в кулачки лапки, и тихонько попискивал.

– Ты, дружок, хочешь мне что-то сказать?

В ответ зверек еще сильнее запищал.

– Интересный у нас разговор получается, – Олеська совсем развеселилась, – Только жаль, не понимаю я ничего.

Она перегнулась через перила и вытянула вперед руки, чтобы заснять зверька как можно ближе. Но тот громко пискнул и нырнул под мост, хлопнув хвостом по воде словно веслом. Олеська почувствовала, что руки уже ломит от холода, поскорее убрала телефон в карман и продолжила путь.

Последние метры она преодолевала на автопилоте – коленки замерзли, пальцы ног она почти не чувствовала. Да и руки в перчатках никак не могли согреться. Это была конечно глупая затея, столько времени голыми руками держать телефон на морозе, но уж больно хотелось заснять этого смешного зверька. Интересно, кто это?

А Олеську уже ждали. Едва она, стуча зубами, перевалилась через порог, ее встретил нестройный хор голосов, ликующих, ворчливых, сочувствующих:

– Ну, и где тебя носит? Одну тебя ждем…

– Не, ну это нормально – задержаться с такой благословенной ношей?!

– Лесь, замерзла, бедняжечка! Иди сюда скорее.

– Балда! Ну же хватило ума так вырядиться в мороз!

– Все-все-все! Садимся за стол!

Это кричала и хлопала в ладоши Лена, хозяйка большой избы, стоящей на самом краю села. Этому дому было не менее ста лет, и достался он Ленке по наследству от прабабки – сельской школьной учительницы. По наследству от прабабки Ленке – Елене Петровне – досталась и профессия. Она так же преподавала в сельской школе. Но не как прабабка – где жила, там и учила ребятишек. Нынче на селе школа, такая же, как и в городе – три этажа, большие светлые окна, спортзал, стадион, библиотека и школьные мастерские.

Наконец, произнесли первый тост, опрокинули рубиновую душистую настойку и застучали вилками, поглощая разнообразные салаты – традиционный оливье, народную “селедку под шубой”, Ленкину фирменную “Мимозу”. Наташка приготовила какой-то новомодный, нашла рецепт в Интернете. Народ, занятый едой слегка притих, и Олеська поспешила поделиться новостью.

– Что я вам сейчас расскажу! – она торопливо проглотила кусок селедки из «шубы» и полезла за телефоном – Вот, смотрите, кого я встретила, когда шла сюда!