Чтение онлайн

Каждый брачный рисунок был особенным. Эльфы сами придумывали и наносили их своим возлюбленным. Мой взгляд скользнул к ключицам эльфа, испещрённым шрамами.

Там, где свой знак когда-то оставила Олиэ, осталась лишь искажённая кожа. Отгадать, что за рисунок был на этом месте века назад, теперь было невозможно. Как бы печально это ни было, но то же случилось и с душой эльфа. Там, где раньше было счастье, осталась лишь скорбь, терзающая душу.

Мужчина убрал кисть и накрыл ладонью рисунок на моей шее. Настал мой черёд.

Кисть скользила

уверенно, оставляя на белоснежной коже сияющие серебряные разводы. Могла поклясться, мой рисунок получился куда менее изящным чем тот, что нарисовал Альвэйр. Но всё же он был воплощением того, чем был для меня мужчина.

Луна для эльфов — символ красоты, искренней любви и мечты. Но она больше женский символ, а потому я заменила её нарождающимся полумесяцем, что несёт в себе дополнительный смысл. Начало нового, возрождение после смерти.

Поверх серпа, словно тетива, легла стрела, устремлённая вверх. Охота, опасность, целеустремлённость, рост.

Едва заметно, почти схематично, я нарисовала лозу, обвивающую древко стрелы. Связь и забота. Был у лозы и другой смысл — пленение. Но я надеялась, что Альвэйр не будет против такого собственнического подтекста.

Когда я закончила, он заглянул в мои глаза, и мне почудилось в тёмных озёрах отражение звёздного неба и луны. Не знаю, что мужчина увидел во мне, но придвинулся ближе и зашептал слова клятвы, которую год назад уже произносил.

— Моё сердце — твоё сердце.

— Моя кровь — твоя кровь.

— Моё дыхание — твоё дыхание.

— Моя судьба — твоя судьба.

— Моя жизнь — твоя жизнь.

Мы вторили друг другу, почти задыхаясь. И с каждой нашей фразой я чувствовала пламя, разгорающееся на месте символа на шее. Оно почти обжигало, но слова продолжали литься из нас, пока не наступила им пора смениться поцелуями. Влажными, долгими и жаркими.

Не в силах более связно мыслить и удерживать щит, я позволила нам обоим потонуть в потоке страсти.

Первая ночь должна была стать нежной и чувственной, полной ласк и обещаний, но мы срывали друг с друга остатки одежды торопливо и яростно, будто мстили за что-то.

За миг до того, как войти в меня, Альвэйр прижался губами к тому самому месту на шее, где мягко светился знак.

— Я люблю тебя, Эльрис. Теперь ты моя навсегда.

По моим губам скользнула улыбка. Жаркий, ничем не замутнённый восторг накрыл с головой. Не только от того, что тело, напитанное чистым вожделением, так сладостно встречало медленное погружение его плоти в мою.

В этот миг я тоже знала. Теперь он действительно мой.

Проснувшись утром, я обнаружила Альвэйра полностью одетым, но всё ещё лежащим рядом и обнимающим меня, укутанную в ворох одежды. Он поймал мой взгляд, и губы его изогнулись в улыбке, в которой чувствовалось что-то новое, глубокое и светлое.

— Доброе утро, — голос эльфа был ясным и безмятежным, будто грозовые тучи, что блуждали в его

душе, развеял сильный ветер. Но я знала, что радоваться пока рано. Пройдут годы, прежде чем это станет в действительности так.

Вспомнив разом события сегодняшней ночи, я почувствовала жар, приливающий к щекам и ушам. Альвэйр заметил это, и похоже ему понравилась подобная реакция. Он тихо засмеялся и склонился ко мне, чтобы подарить почти невесомый поцелуй пунцовой коже моих щёк.

— К сожалению, нам надо выдвигаться. Ума не приложу, что помогло нам до сих пор остаться незамеченными, но больше на удачу полагаться нельзя. Позавтракаем и пойдём.

Я кивнула и, выбравшись из вороха одежды, с наслаждением потянулась всем телом, чтобы прочувствовать приятную утомлённость после ночи любви. Альвэйр, чуть помедлив, отвёл взгляд, чтобы не смущать меня, но в том не было нужды. Не знаю отчего, но его желание казалось мне правильным и естественным. Хотя похоть в душах других людей и эльфов обычно ощущалась неприятно-липкой.

Внезапно я вспомнила то, что не давало покоя мне ночью во время путешествия по сознанию эльфа.

— Почему ты думал о детях? — в голосе моём сквозило напряжение. За ним я стремилась скрыть надежду. Я знала, что многое из того, что случилось между Деспером и Альвэйром, осталось мне неведомым. — У нас их не может быть.

Я ещё не успела покинуть ложе, а потому Альвэйр сам присел ко мне. Его ладонь нежно накрыла мой живот.

— Деспер пообещал, что у нас будут дети. Возможно, уже этой ночью в тебе зародилось наше дитя.

— Мне этого он не говорил, — отозвалась я. — Лишь то, что я буду жить долго. Тысячи лет, как и обещало древо.

Мы вообще не так уж много разговаривали между собой. Хотя, возможно, большая часть просто забылась после возвращения моей изначальной личности.

Я взглянула на мужчину и поразилась той смеси страха и облегчения, что прочитала на его лице. Запоздало, я поняла, насколько давило на него осознание краткости человеческой жизни.

— Значит, всё, что он говорил мне, пока находится в твоём теле, было лишь испытанием, — с горечью и болью признал он. — Он с самого начала собирался помочь нам. Но прежде хотел знать наверняка, что я буду любить тебя и без детей, и седую. Что, несмотря на боль, что может ждать впереди, готов оставить прошлое.

Тепло благодарности зародилось внутри меня. А с ним и сожаление, что я полукровку знала не долго, и познакомились мы с ним не при самых радостных обстоятельствах.

— Он был хорошим другом.

— Да. Мне будет его не хватать, — эльф сказал это, глядя на лучи утреннего солнца, пробивающиеся сквозь зелёную листву. И тут я увидела то, чего никак не ожидала — слёзы, бегущие по щекам Альвэйра.

***

Мы обнаружили преследователей примерно через полдня пути. Вернее, это сделал Альвэйр, который по неведомым мне причинам почувствовал неладное.