Ведьма и эльф

С тем же успехом я могла выйти замуж за горного льва. Последние минуты моей незамужней жизни, воспринимались как последние в принципе.

Потому что мой будущий супруг не оставит меня в живых. Даже если ему, как и мне, приказали стать жертвенным агнцем для заключения перемирия.

Лорд Альвэйр из Дома вереска не щадит людей. Не важно, кто это — мужчина, женщина, старик или ребёнок. Когда я родилась, это знание глубоко, вместе с кровью погибших, пропитало наши земли. И тысячи жителей Серых долин, в которых Альвэйр устроил настоящее истребление

рода людского, подтвердили бы это. Именно его, главного военачальника короля Ольмирьяра, боялись больше всех остальных эльфийских лордов вместе взятых. И хотя магом он не считался, облик темноволосого всадника в причудливом шлеме и с серебристым клинком в руках заставлял цепенеть на передовой не только воинов, но и могущественных волшебников.

И вот мне, Эльрис Руэмар, человеческой ведьме-неудачнице предстоит стать его женой. И только я виновата, что из всех незамужних девушек, в чьих жилах течёт королевская кровь, выбрали именно меня.

Когда обсуждали возможность брака, даже речи не шло, чтобы невеста была со стороны эльфов. За всю историю наших союзов, заключавшихся во имя перемирий, такого не было ни разу. По обычаям обоих народов, невеста вступает в дом жениха, а, значит, эльфийке пришлось бы уехать в людские земли, где к женщинам относятся не иначе как к собственности. Я не виню эльфов за то, что они яростно отвергают даже возможность подобного.

О, если бы остроухие давали свою деву, то наши мужчины сражались бы за право стать её мужем. А, возможно, сам король устроил бы несчастный случай нынешней жене, чтобы заполучить на ложе женщину неземной красоты. Ему не впервой.

Но искать невесту пришлось людям. И сделать это было не просто, ибо эльфы выдвинули довольно много требований к кандидатуре. Не младше шестнадцати и не старше двадцати пяти. Королевской крови и с магическим даром. Без физических уродств и с ясным рассудком.

Подозреваю, эльфы столь ненавязчиво намекали на единственную дочь нашего короля — семнадцатилетнюю Кисару. Она подходит по всем пунктам, к тому же её волшебный дар — целительство — считается весьма редким.

Вот только нашлась в королевской семье ещё одна ведьма… Из побочной семьи, неудачница, у которой вся ворожба либо не выходит, либо оборачивается против неё. И ладно бы хоть красавица, но нет — жидкий волос, бледное лицо и тощая как палка. Не удивительно, что в свои двадцать четыре я всё ещё была не замужем на счастье короля и Кисары.

Среди людей я уже давно считалась старой девой и вовсю ходила в компаньонках у младшей сестры. У нас замуж отдают до восемнадцати. Отец честно пытался устроить мою судьбу. Но дочь я пусть и узаконенная, но всё же нагулянная вне брака. Большого приданного за меня не дают, а ничем другим я приманить мужа не могла. И даже мой магический дар, который обычно делал ведьм желанным призом для мужчин-волшебников, скорее отпугивал, чем влёк. Потенциальные женихи всерьёз опасались, что дети, рождённые мной, как и я, не смогут контролировать собственные силы. Эта навязчивая мысль даже заставляла их забыть о риске рождения наследников без дара.

Осталась я незамужней, а так как проку от меня немного, свободы больше, чем у моих сестёр

и кузин. Что до сих пор меня полностью устраивало.

А теперь пора платить по счетам за спокойные годы. За то, что я всё ещё молода и сильна, а не измучена беспрерывными беременностями, побоями и пренебрежением.

Альвэйр едва ли будет меня истязать. Просто убьёт, и ничего ему за это не будет. Потому что по большому счёту наш брак нк не имеет особого значения для перемирия. Оно состоялось бы в любом случае — слишком измучены и люди, и эльфы долгой войной.

Поэтому на исчезновение человеческой невесты никто и внимания не обратит. Эльфы состряпают версию, по которой я «шла-шла, запнулась и сломала шею». Люди поворчат и либо потребуют какую-нибудь пустяковую компенсацию, чтобы сохранить лицо, либо вовсе сделают вид, что поверили.

На этом моя роль будет окончена.

Пока я размышляла над судьбой, тонконогая молочно-белая кобыла несла меня по узкой тропе в сердце чащи. Венчать нас будут по обычаям сразу двух народов в сердце Эдринского леса. Именно он разделяет наши государства и именно за него шла борьба все эти годы. И тысячелетия назад. Эта война далеко не первая и не последняя. Хорошо, если хоть сотню лет продержится мир.

Несмотря на близость конца, сердцем моим владела не одна лишь обречённость. Звенящее любопытство осело внутри с той минуты, как я узнала о предстоящем браке.

Ни разу ещё люди этого поколения, а, может быть, и прошлых не видели Альвэйра без его драконьего шлема. По нему и сияющему мечу с красивым именем Тиндваэ его узнавали в рядах вражеских войск.

Но эльфам не свойственно почитание давно вымерших драконов.

Особенно, если вспомнить, что сами остроухие и приложили руку к истреблению ящеров.

Обычно доспехи эльфов украшала растительная вязь или просто красивые узоры, редко силуэты птиц и животных.

Но дракон?

Можно было бы помечтать о том, что Альвэйр — каким-то чудом уцелевший ящер, принявший облик эльфийского рыцаря. Но будь он драконом, мы бы давно проиграли.

Потому что драконы могли управлять пространством, временем и творить такие чудеса, что нынешним магам и не снились.

Женщин-волшебниц люди презрительно называют ведьмами. Из-за того, что в магии своей мы опираемся не на высшие силы, а на ритуалы, зелья и амулеты.

Если вспомнить, что это мужчины-маги ограничили наши возможности для образования, то подобное презрение кажется смешным. Они говорят, что высшая магия слишком опасна и сложна для женщин, не имеющих ясного рассудка и твёрдого сердца. Но я то видела, что за этими словами скрывается лишь страх — что имущество, принадлежащее, как они думали, им по праву, вдруг обретёт равную им силу.

Поэтому ведьм учили лишь тем основам, что нужны для контроля над даром и никак не развивали его. Исключением были случаи, когда женщина обладала действительно ценным талантом — так случилось с принцессой Кисарой. В итоге та получила образование под стать мужчине-целителю и смогла добиться определённого положения в обществе.