Ведьма для чудовища

— И как ты будешь платить? — Дрио вгрызся в меня пристальным взглядом.

— Позвольте отдавать по частям, — сглотнула подпирающий тугой ком, взывая к Светлой Матери, чтобы тот согласился.

Дрио молчал, видимо прикидывал всё в уме, потом качнул головой, хмыкнул нахмуриваясь, и, поднялся. Он медленно приблизился, вновь возвысился надо мной необъятной горой. Лицо его было задумчивым.

— Это сколько же времени ты будешь мне выплачивать так, Грез? Двадцать лиров это немало, можно два дня не плыть в море с такой суммы.

Конечно,

Дрио преувеличивает, но что не говори — это много, мы с Марсу смогли бы жить на эти деньги целый месяц и питаться на них. Сжала похолодевшие пальцы чувствуя, как меня трясёт и мутит от одного представления того, что теперь будет.

— Я всё понимаю, но хотите я буду подрабатывать по вечерам. Я могу, мыть полы или чистить чаны, — посмотрела затравленно, понимая, что и так загоняю себя в упряжку: помимо торговли на рыке я штопала вещи по вечерам для мастерской госпожи Гадалины. И теперь не представляю где буду находить время чтобы отработать и возместить убыток.

Дрио хмуро качнул головой.

— Поломойка у меня уже есть, как и посудомойка, ты же знаешь такая работа нарасхват.

Закусила губу — он прав. Портовый город полон людом и работу здесь трудно найти.

— Но я могу предложить тебе кое-что другое… — вдруг сказал он и шагнул ко мне почти в плотную, обдавая меня вонью хмеля и лука.

Я вся сжалась и тут же взяла себя в руки — чего я испугалась, он мне что-то предложить хочет, помочь, возможно это выход! Я приготовилась внимательно слушать.

— Что же? — голос мой дрогнул.

Глаза Дрио как-то влажно блеснули, он опустил взгляд на мою грудь, а меня будто кипятком ошпарило — я всё поняла, что он хочет от меня и дёрнулась, да не тут-то было — Дрио перехватил меня за локоть и рванул на себя, припечатав к двери.

— Постой ты, дура, предложить тебе хочу то, что может для тебя оказаться очень выгодным, о чём многие из моих товарок мечтают, и ты оценить это должна как следует, — сальные пальце сцепили мой подбородок, а перед моими глазами всё поплыло от страха, ярости и отвращения: его запах пота, смешанный с кислой брагой, забивал горло. Он склонился, прижимаясь ко мне круглым животом, задышал тяжело и надсадно. Меня едва не вывернуло наизнанку от подступившей горечи и тошноты.

— Будешь раздвигать мне свои стройные ножки, долг прощу. И стану даже одаривать, думать забудешь о трудностях и щенка своего прокормишь, — бормотал мне на ухо, облизывая языком ушную раковину.

Я вся сжалась, упираясь ладонями в его мягкую грудь, пытаясь хоть как-то отстраниться.

— Уберите от меня руки, — пропыхтела я, чувствуя, как ноги слабеют от неизбежного и живот скручивает.

— Мне нравятся строптивые кобылки. Ты думаешь я тебя просто так взял на работу, — он покачал головой, — не-е-ет, за красивые глазки и смазливое личико, а ещё за молоденькое тугое тело, думаешь, только издали буду тобой любоваться? — он схватил за ворот платья и дёрнул вниз, раскраивая хлипкую ткань старого поношенного платья.

— Нет! Отпустите или, пожалеете.

Дрио был глух, обхватив обнажённую грудь сжал в скользких крупных пальцах.

— Сладкая девочка, успокойся, тебе понравится, — придавил меня своей тушей к двери что я вдохнуть не смогла. Во мне пронёсся

ураган, охватила паника. Неужели это всё?! Неужели так? Я ощутила на своей шеи, лице и груди его мокрые губы, в то время как внутри что-то зрело, огненной волной поднималось к груди.

— Ну давай, отрабатывай, что стоишь как бревно, — схватил мою руку и прижал к своему паху.

Меня пронзило током, когда я ощутила под тканью твёрдый отросток. Дёрнулась вырывая руку, как губы Дрио сомкнулись на вершинке, облизывая шершавым языком нежную кожу. Я выгнулась, закусывая губы, выпуская из тисков то что подступило к самому краю.

Сначала ничего не происходило, но Дрио вдруг замер, и чуть отстранился, позволяя мне вдохнуть. Посмотрел на меня затуманенным недоумённым взглядом и схватился за шею двумя руками вытаращив глаза. Дрио весь покрылся красными пятнами, губы затряслись, он часто и коротко задышал, и попятился назад.

— Ведьма, — только прохрипел он и громко закашлялся, заваливаясь на стол, что под ним качнулся. Держась за шею, другой рукой зашарил по столу, будто хотел что-то схватить, но бутылка упала на пол, как и нож. Он беспомощно зарычал, как из его рта начала выходит пена. Я в оцепенении смотрела на то как его душат невидимые огненные плети.

Не теряя времени, я кинулась вперёд, подобрала нож, подступила к Дрио. Тот смотрел на меня с ужасом, но не мог пошевелиться. Я свободно срезала с его пояса кошель и бросилась прочь из закутка.

— Стой, дрянь! Стой! — донёсся булькающее рычание.

Я сбежала с лестницы не чувствуя ног, сорвала повязку с головы что держали мои волосы, накинула на разодранное платье. Собрав лохмотья ворота, пустилась прочь, погружаясь в людской поток и тут же ударилась обо что-то, кажется, какого-то прохожего.

— Куда летишь, дура! — догнало ругательство.

Прорвавшись через толпу покинула рынок, бросая всё и свою лавку, и Дрио. В голове пульсировало одно — скрыться поскорее. Сколько раз матушка повторяла держаться, чтобы не случилось, а теперь, если Дрио очухается, меня будут искать. Я то и дело оборачивалась, опасаясь, что Дрио следует за мной по пятам. Горло перехватил спазм страха. За себя мне было не так страшно, но что будет с Марсу, если меня схватят? Алая пелена застелила взгляд. Я выбежала за ограду рынка и прихватив впереди подол платья, побежала по знакомой улочке, свернув к постоялому двору «Золотой гусь». Вбежав в ворота, пронеслась по заставленный мешками и ящиками узкому двору, вспорхнула по лестнице. Оказавшись в сумраке второго яруса пристройки, бросилась к самой дальней двери, и замерла, тихонько постучав дрожащей рукой заученную дробь. Быстренько поправив волосы. Дверь отворилась.

— Так быстро! — обрадовался Марсу пропустив меня внутрь.

— Как ты тут, родной? Чем занимался? — бросилась обнимать брата, потрепала его по золотистым волосам, огладив мягкую щёчку.

— Хорошо, — улыбнулся братик, посмотрев на меня ясными голубыми глазами, как у отца, мои же глаза были зелёные, их цвет достался мне от моей бабки — тёмно-золотистые, у матушки были серые глаза и пшеничные волосы, — госпожа Виорла и господин Карвен опять ругались внизу и дрались.

— Дрались? — обеспокоенно глянула на него.