Вечность и день
Шрифт:
— Никогда.
Она посмотрела на него.
— Послушай, Джон. Если еще раз ты вздумаешь так обращаться со мной, ты получишь не только удар кулаком.
— Ну вот и хорошо, я рада, что все уладилось. — Отодвинув стул, Линда встала, собрала посуду и ушла в кухню.
— Давай сегодня поедем куда-нибудь, постараемся забыть о том, что случилось. — Джон протянул руку.
Джерри неохотно позволила ему взять ее руку, но надо же было восстанавливать отношения. Она не могла себе представить, что не будет прикасаться к человеку, которого любит. Джон нежно сжал ее руку, словно чувствуя, что
— Так, вероятно, лучше, — согласилась Джерри. — Мы можем поехать в Миртл-Бич, как советовала Линда.
Он улыбнулся:
— Я согласен.
В комнату вошла Линда, и Джерри спросила:
— Не хочешь поехать с нами? Мы собираемся на целый день в Миртл-Бич.
Линда нахмурилась, не зная, что сказать, потом отрицательно покачала головой:
— Не думаю, что смогу поехать. Но благодарю за приглашение.
Джерри встала и начала собирать оставшуюся посуду.
— Почему ты не хочешь? Мы чудесно проведем время. Тебе было бы неплохо куда-нибудь съездить.
— Я плохо спала ночью, и теперь у меня болит голова. Я хочу задернуть шторы и немного поспать, когда вы уедете.
— Думаешь, тебе удастся уснуть? — Джерри понесла с кухню маргарин и банки с мармеладом.
— А тебе? — серьезно спросила Линда.
— Да, я думала об этом и поговорила с Джоном. Если я не буду доверять ему… Хорошо, я не знаю, что случилось прошлой ночью, но я верю Джону, когда он говорит, что на него подействовали лекарство и спиртное. Он не жестокий человек.
— Он, вероятно, не жестокий, а что, если…
— Пожалуйста, не говори так. Джон опять стал милым. Мы собираемся весело провести время и забыть прошлую ночь.
Линда хмуро посмотрела на подругу.
— Почему ты не хочешь поехать с нами? Сама увидишь, что с ним все в порядке, снова сказала Джерри.
— Нет, спасибо. Вперед, и удачи вам! Когда вы хотите ехать?
Они решили ехать через полчаса.
Джерри помогла Линде убраться в кухне, а Джон пошел проверить машину. Казалось, все шло как обычно, но Джерри ощущала тревогу Линды, хотя подруга не призналась бы в этом. Она сослалась на головную боль, но Джерри не поверила ей. Ей казалось, что Линду беспокоили ее отношения с Гиффом. Несмотря на заверения подруги, Джерри предполагала, что Линда и сама не знала, как сложатся эти отношения.
Джерри отказывалась верить, что поведение Джона как-то связано с уборкой в мансарде. Доска — всего лишь приспособление для спиритических сеансов. Может быть, она используется не только как настольная игра, но вряд ли эта доска могла послужить причиной жестокого поведения Джона.
Простая доска не могла так повлиять на него.
Если мы не помним, мы не можем понять случившееся.
Эдвард М. Форстер
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Линда глубже погрузилась в мягкую бежевую кушетку, на которой они с Гиффом когда-то занимались любовью. Ее обет — даже не садиться на кушетку — теперь казался ей ребячеством, особенно после встречи с ним вчера вечером. Нужно время, чтобы проверить свои чувства, понять, почему ее так влечет к нему, почему к этому влечению примешивается страх. Но времени не было.
До утра она немного подремала, но все-таки очень хотела спать. Бессонная ночь с Джерри вымотала ее, к тому же Линда беспокоилась за здоровье Джерри и ее отношения с Джоном. При свете дня, не видя Джона, который вел себя подозрительно странно, она размышляла о том, что действительно произошло ночью, — и раньше, в мансарде.
Утром за завтраком ничего не прояснилось, наоборот, она почувствовала себя совершенно сбитой с толку. Джон вел себя нормально, раскаивался, извинялся, кое-что объяснял. И от этого события прошлой ночи выглядели еще более странно. Линда боялась оставить Джерри одну с Джоном, хотя, если дать им время самим решить свои проблемы, может быть, это и будет лучшим решением.
Невозможно поверить, что этот мягкий, приятный молодой человек, сидевший за обеденным столом, только вчера буквально терроризировал Джерри и вынудил Гиффа ударить его.
Гифф. Закрыв глаза, Линда вспомнила, как они любили друг друга. Она и сейчас чувствовала его запах, хотя прошло столько дней. Подвинувшись на кушетке, она еще глубже погрузилась в подушки и представила себя в его объятиях. Если представлять и дальше, можно почувствовать тяжесть его тела, блаженную твердость его плоти, наполнявшую ее предвкушением наслаждения.
Она вздрогнула как от толчка, стараясь подавить в себе желание. Она не хотела, чтобы отсутствие Гиффа заставляло ее страдать, словно ей не хватало пищи и воздуха. Однако ей нужно было знать, сознательно или бессознательно, что он недалеко. Знать, что он чувствует. Представлять, что он страстно шепчет ей что-то. Ей казалось, что он и не покидал ее, что он был с ней все эти дни, с того самого дня, когда они любили друг друга.
Все-таки кто же он на самом деле? Он никак не мог быть перевоплотившимся Уильямом Говардом, если только первые шестнадцать лет своей жизни Гифф не прожил без души. Все равно она не могла поверить, что четырнадцать лет назад в него переселилась душа Уильяма. Тогда почему он так много знает об Уильяме? И почему утверждает, что их влечение друг к другу предопределено судьбой?
Вздохнув, она повернулась на бок. Разве можно объяснить его отношение к ней влечением? Скорее, это похоже на одержимость. Возможно, он был любовником по принуждению, чувствовал давление судьбы и поступал против свободы воли.
Если бы они встретились при других обстоятельствах, ее все равно влекло бы к нему. Линда была уверена в том. У них много общего, и не только увлечение историей. Она восхищалась его книгами. Он был интересным собеседником и неотразимым мужчиной. Конечно, он привлекал ее.
Интересно, что он может сказать про нее. Она не отличалась классической красотой или необыкновенной фигурой. Ее можно назвать приятной, но вряд ли энергичные и целеустремленные уроженцы Англии могут увлечься просто приятной женщиной. Они оба интересуются историей, но Гифф не слишком расположен обсуждать с ней исторические проблемы. Он больше интересуется ее прошлой жизнью и планами на будущее. Линда считала, что это объясняется его верой в судьбу, а не реальным интересом к ее личности.