Шрифт:
СЕЙЧАС
1.
Понедельник – самый сонный день во всей рабочей неделе. Едва ли с этим кто-то станет спорить… А уж если тебе за сорок, и ты секретарша у женского психолога, коуча, бизнес-тренерши и хрен знает ещё кого, то считай, что твоя жизнь невероятно скучная. А если ещё твоя начальница мнит себя великим дизайнером-минималистом, то в ослепительной комнате с белыми стенами, белыми креслами, белым журнальным столиком с белым стационарным телефоном и белым селектором время тянется ещё медленнее.
«Но только не белую», – подумала секретарша, водя пальцем с когтистым маникюром по сенсорной мыши ноутбука, прокручивая страницу местечкового паблика, в котором очередная несчастная женщина рассказывала свою слезливую историю о том, как она вышла замуж за наркомана, бьющего ночью посуду, а утром убирающего осколки за собой…
«Может, он бьёт её по той причине, что она вся белая?» – подумала Евгения Александровна невесело. Шутка, назревавшая в её мозгу, всё же не назрела. В принципе, смешного в этой истории не было ничего. У неё самой мужика не было уже тысячу лет (даже вонючего тощего наркомана), но на маникюр она всё равно записывалась, ходила к мастеру по бровям и одной знакомой парикмахерше, которая представляла собой местного Серёжу Зверева, но с чуть пообвисшей грудью неполного третьего размера.
Благо, все эти девочки располагались на одном этаже. Ну вот эти знаменитые серые постройки, чем-то напоминающие собой ПТУ, почти каждый этаж которых был напихан кабинетами таких вот бизнес-леди. Кого тут только не было!.. И юристки, и экономистки, и менеджерши по продажам… Кто пилил ногти, кто стриг волосы, а кто-то вот так разводил болтовню с женами местных провинциальных олигархов, обесценивающих своих драгоценных жён… В общем, бизнес процветал.
Кому-то повезло. Например, мужик её начальницы держал парочку клубов, поэтому кабинет у них был угловым, да ещё и с приёмной для секретарши. У других такого не было – они ютились в маленьких сереньких кабинетиках и чуть ли не ходили друг у друга по голове.
Евгения Александровна вздохнула, прислушиваясь к мерному гулу машин за окном. У них обычно было полтора клиента, а в понедельник – особенно. А уж что говорить про октябрьский понедельник. Бархатный сезон для отпуска, а не для похода к мозгоправу. Вряд ли хоть какая-нибудь женщина вместо загорелого турка на курорте выберет психолога в этом белом кабинете, от цвета которого быстро начинает свербить в глазах.
Сзади приоткрылась дверь, и в проёме появилось начальство – статная женщина лет тридцати в кремовой блузке и обтягивающей белой юбке, подчеркивающей её шикарные бёдра.
– Женечка, у Вас зарядки нет? – спросила она, глядя тяжёлыми карими глазами на свою подчинённую. – А то сегодня утром не успела зарядить.
– Нет, – ответила Евгения Александровна, поспешно прикрывая ноутбук.
– Тьфу ты, чёрт. Разрядился в ноль, – сказала начальница вслух и вернулась в кабинет. Конечно же, речь шла о широком телефоне, чем-то напоминающим планшет, по которому она частенько сюсюкалась со своим зайчиком, который скорее был зайчищем.
Евгения Александровна только раз видела её зайчика – здоровенного мужика с чёрной
бородой, одетого
Евгения Александровна снова открыла ноутбук и посмотрела на часы в нижнем углу экрана. Девять ноль четыре. Раннее понедельничье утрецо. Скучное до ужаса.
Однако клиенты сегодня должны были прийти. Чета Садовских. Дело у них шло к разводу, и, судя по всему, они решили оставить львиную долю у её начальницы. Садовская чем-то напоминала её – тоже статная и в обтягивающей юбке с тяжёлым взглядом свинцовых глаз, только рыжая-рыжая. А вот её муженёк разительно отличался – жирный, низкорослый, с огромной проплешиной на розовой голове. Голубые глазки хитро выглядывали из-под тяжёлых век, он пыхтел и мялся, крутя в руках дорогущие часы. Золотые запонки сверкали на его голубой рубашке необъятных размеров.
Его, казалось, занимали какие-то иные размышления.
– Вы должны понимать, что жена – не ваша собственность, Константин Андреевич, – говорила начальница Евгении Александровны этому пыхтящему борову. Хоть дело было и за закрытой дверью, слышимость была отличная – дверь была тонюсенькая, на первый взгляд чуть ли не из пластика. – Вы не можете распоряжаться её временем и не должны вторгаться в её личное пространство.
– Ему совершенно всё равно, что я чувствую! – ревела Садовская, как будто пыталась устроиться на службу в театр Станиславского. – Он меня не слышит!
– Вам нельзя обесценивать проблемы своей жены, – продолжала отчитывать бизнесмена психологиня. – Вы властный и сильный человек…
И так далее, и так далее, и так далее. Евгении Александровне было всё равно, кто там разведётся, а кто нет. Главное, что оплата у них была почасовая, поэтому её начальница развозила каждый раз беседу на пару часов. И так будет каждый раз. И сегодня должно.
Из размышлений о Садовских Евгению Александровну вырвал звук – кто-то постучался в дверь её приёмной. Тихонько так поскрёбся костяшками пальцев.
– Да-да, – машинально ответила она, снова скосившись на часы.
«Для Садовских ещё рано».
Дверь медленно открылась, и в приёмной появился парень, сильно напоминавший собой тень – высокий, в тёмно-синей джинсовой куртке и протёртых штанах. Его бледнющее лицо было украшено черными синяками под глазами, впавшими внутрь черепа. Острые скулы, приоткрытый рот. Он выглядел как самый настоящий наркоман.
«Может, это муж той женщины из истории?» – промелькнула довольно-таки бредовая мысль у Евгении Александровны. Таких совпадений точно не бывает.
– Здрасьте, – сказал парень дрожащим голосом. Он явно был чем-то озабочен. – Здесь принимает психолог Светлана Королёва?
– На двери же написано, – ответила Евгения Александровна. Странное беспокойство охватило её. – Но, мне кажется, Вам надо к другому доктору…
– Нет-нет, – торопливо сказал парень и тяжело сглотнул. В уме он как будто что-то прикидывал, глаза его бегали из стороны в сторону, белые пальцы ходили ходуном, то сжимаясь в кулаки, то разжимаясь. – Мне именно сюда.