Чтение онлайн

Одно из самых сложных решений в ее жизни. Сложнее было только выбрать жизнь после смерти Эстель. Она боялась. Безумно боялась.

— Одно условие, — прошептала так тихо, что Акселю пришлось чуть приподняться, чтобы её услышать, — личный передатчик и возможность уехать в любой момент.

Она не поверила собственным ушам. Это её голос? Это она сказала? Но в груди сразу стало легко и спокойно, словно оттуда выпал огромный камень, сам развязался плотный узел, который до этого нельзя было разрубить и мечом. Словно вот это решение — поверить, довериться не смотря ни на что, было важным даже для неё.

Мужчина

зарылся в распущенную копну волос. Глаза пекло от всех тех нежных чувств, что сейчас проходили через него.

— Ты не пожалеешь.

Молча они пролежали ещё некоторое время. Аксель понимал растерянное состояние девушки: ей наверняка было страшно. Одна в чужой стороне в семи днях пути от дома без близкого человека рядом. Он хотел бы стать для неё этим близким. Её опорой, защитой и верой. И намеревался сделать все для этого.

Оставалась последняя правда, не сказать которую он не мог.

— Грокк не вернётся сюда.

Пальцами ласкал раскрывшееся плечо.

— Что? — не поняла она, — почему? У них что-то случилось?

Освободилась, наконец, от пледа и развернулась к нему лицом.

— Нет, у них как раз таки все хорошо, — в животе творилось невероятное, когда смотрел в её глаза. Не выдержал наплыва нежности и повел сгибом пальца от виска к подбородку, — Валери беременна.

На лице Сание, как в замедленной съёмке, отразилась вся гамма эмоций от недоумения до радости.

— Так это же здорово! — голос последовал за эмоциями на лице и звенел счастьем, — они что, долгой дороги бояться? Потом приедут, после рождения? Или через несколько месяцев, когда уже будет неопасно? — завалила его вопросами.

— Нет, моя хорошая, — завороженно обвел губы и теперь уже подушечкой большого пальца оглаживал щеку, давя тихие восторги от её мягкости и тепла, — он совсем не приедет. Никогда. Грокк отказался от наследования.

Сания смотрела на него широко открытыми глазами. И снова на лице легко читалась вся работа её мысли. Она шокирована, потом задумчива, не понимая, как бы все это относилось к ней. Отвела взгляд в сторону, хмуря бровки и вот вспышкой на лице ее озарила догадка и снова распахнутые глаза на нем.

— Это значит… — боялась озвучить сразу, — ты говорил, что ты второй наследник. Грокк — первый. Он отказался и… — произнесенное вслух казалось ещё более нереальным, — теперь ты…первый наследник? — Аксель внимательно следил за ней, — и ты… — тут её, видимо, догнало понимание собственной перспективы и глаза стали ещё больше, — э-э нет-нет-нет, — попыталась выползти из-под руки мужчины, но её тут же подхватили подмышки и уложили себе на грудь.

— Да ты сдурел, — посмотрела на него сверху вниз все ещё напуганными глазами, — я беспризорница, я выросла на улице, я читаю по слогам, а пишу вообще коряво. Я не знаю ни вашей истории, да что там говорить, я истории своей страны не знаю! А ты говоришь кор…Всевидящий, — выдохнула ему в лицо, — я даже не знаю, как это у вас называется.

— Варгесса Сания Чистая супруга, сердце и дыхание Акселя Неотступающего. Вот как это называется, — и сам завис с улыбкой на её шокированном выражении лица, — и ты нормально читаешь и пишешь, я видел.

— Сания чистая? —

отмерла и зло сощурилась на него. Что ещё она себе придумала? — это что, издевательство какое-то? Увековечить в памяти предков, что их королева была беспризорницей?! — повысила голос и попыталась соскользнуть с груди, — к твоему сведению, у нас всегда была вода и мы всегда следили за чистотой!

Когда до Акселя дошло, почему она разозлилась, он громко рассмеялся и подмял её под себя одним движением.

— Глупышка, — легонько щёлкнул ей по носу, — это не про тело, это про сердце, — положил туда руку, правда, больше это было похоже на то, что он просто хотел потрогать её грудь.

— Это ты так думаешь, — недовольно сопела девушка, — не хочу быть Чистой.

— Значит, на все остальное согласна? — ухмыльнулся мужчина, невесомо водя пальцем по её лицу.

— Что?

Этим можно наслаждаться бесконечно. Вот она нахмурилась, не понимая, в чём дело. И вот ее озарило понимание. Она возмутилась и стукнула его ладошкой по груди.

— Нет!

Аксель тихо рассмеялся и прижал девушку к себе.

— Люблю тебя…

xxx

Они практически вместе провели три дня и лишь иногда Аксель уходил для обсуждения каких-то своих невероятно важных вопросов. Каких — не говорил, но при этом загадочно улыбался. Чувствуя некий подспудный страх, Сания и не спрашивала. Они вместе ходили к детям. Лейв пришёл в себя и вместе с остальными учился основам магии и контроля. Они вместе просто гуляли, вместе ходили в оранжерею, в библиотеку, где Аксель читал ей легенды своей страны из другой, более толстой книги, написанной на авальском, и переводил на ходу. Сания вслушивалась в незнакомый, грубый, рычащий язык, от которого разбегались мурашки и удивлялась, как за такими звероподобными словами могли скрываться такие красивые истории.

— А почему вы все говорите на языке Доброземья? — спросила в один из таких вечеров.

— Авальский это скорее ритуальный язык: на нем написаны древние истории, знания, передающиеся от отцов детям. Почти все обряды проходят на авальском. У каждого двора свое произношение и свои особенности речи, и это усложняло контакты. К тому же к нам нет-нет да просачивался кто-то с больших земель…

— Лилия?

— Не только. В домах отдыха на границах смешалось много народностей. Поэтому там говорят на языке Доброземья, чтобы все друг друга понимали. Как основной он был принят ещё моим пра-пра-прадедом. Так и повелось.

Аксель много ее целовал, доводя себя до исступления. А когда к концу второго дня она робко ему ответила, боясь то ли своей, то ли его реакции, перестав, наконец, убегать и кусаться, от того уровня внезапно повысившегося контроля, который пришлось приложить, чтобы сдержаться и не распустить руки, перед глазами все потемнело и он едва не задохнулся.

Он целовал её утром после пробуждения, во время завтрака, обеда и ужина, затаскивал в каждый уголок, где их не могли заметить и набрасывался там. Целовал в кровати, целовал у стены, прижимая её спиной, целовал, пока она сидела, нависая сверху… в общем много и жадно её целовал, но ни разу, ни разу не довел дело до конца. И уже сама томимая тем костром, что разгорался при одном только его приближении, Сания подумала, что может он ждёт шага от неё?