Чтение онлайн

Ему понравилось, что именно второй. Стас ни за что бы. не признался, что он патриот. Не принято ныне это. Вот ругать, милости просим, а хвалить нечего. Восхищаться положено Европой, Америкой. Демократией и свободой.

Свободой нравов к примеру. Пашка Горюнов рассказывал, как он побывал в гостях у сестры, в Швеции. Замужем она там. В связи с приездом горячо любимого брата, Элька организовала вечеринку. Приглашены были все родственники со стороны мужа. Тусовка получилась незабываемой. Пришел двоюродный брат с любовником, престарелый дядя с любовником,

бывшая жена престарелого дяди с молодым любовником и сын престарелого дяди с двумя любовницами. Специально для Пашки приглашены были одинокая дама его возраста и одинокий мальчик. На выбор, твою мать.

Какого, а?

Стас мрачно посмотрел на себя в зеркало. Настроение внезапно испортилось. А может снять Машку на пару дней? Денег на нее у него хватит. И угомониться. Что себе зря душу рвать? Ей, какая разница?

"И что? Удовлетворим низменные потребности, а дальше? Начнем перевоспитание? Достоевщина какая-то. Нечего раскисать. Выкинул из головы. Прожил вчерашний день в заботах, не вспоминал, сегодня-то что накатило"?

Под окном громыхнул взрыв. Стас молниеносно пригнулся, спасаясь от брызнувшего в кухню стекла. Сразу стало холодно, ворвался ветер. Все машины, стоявшие под окнами, завыли. Кричала какая-то женщина. Агапов метнулся в прихожую, схватил куртку и, как был в шлепанцах, выбежал на площадку. Соседи тоже не дремали, неслись по лестнице, кто, в чем был одет.

Машины Стаса не было. Был горящий черным пламенем остов. Соседние машины пострадали меньше, парочка близстоящих лишились стекол. Кричащая женщина сидела на асфальте, крови на ней не было. Стас растолкал соседей, сообщая, что он врач, осмотрел женщину, и с силой дал ей пощечину. В толпе, было, возмутились, но прекратившийся крик вызвал одобрение действиям Стаса. Послышались завывания милицейских машин. Над женщиной стали хлопотать соседки, мужики стреляли друг у друга сигареты, негромко переговариваясь и матерясь.

– Только дверцу заменил, сколько времени собирался...

– А, я, лобовуху поменял, так растак...

Стас молча стоял возле своей машины. Значит, военные действия начались. Неужели из-за каких-то пятисот тысяч? Рублей, не долларов. Бред. Катька его спасла. Если бы он на неделе не купил продукты, сейчас заводил бы машину, чтоб ехать в магазин.

От сознания, что он минуту назад мог взлететь на воздух, его затрясло и, несмотря на холод, он покрылся липким потом, стыдно признать, он испугался. Реакция на неожиданность, потрясение, уговаривал он себя, пытаясь закурить. Руки мерзко дрожали.

Двор заполнялся людьми, как на митинге. Приехали три милицейских "УАЗа", прибежала техник-смотритель из ЖЭУ, затем сам начальник ЖЭУ подъехал, потом подошла машина, груженная стеклом, рабочие выгружали стекло, шли по квартирам, командовал ими молодой парень в форме МЧС, милиционеры опрашивали людей, быстро записывая сведения. Работали оперативно, во дворе оставалось все меньше и меньше соседей. Стас отвечал на вопросы симпатичного молодого капитана, так и не успев отойти от машины. У него замерзли ноги, он несколько

раз просил пройти в квартиру, но капитан почему-то тянул. Стас беспокоился, что стекольщики уедут, не поставив в его квартире, стекло и он замерзнет.

Откуда-то взялась журналистка, сунула микрофон в лицо капитану, тот сердито отвернулся, и согласился, наконец, пройти в квартиру. Возле машины работали эксперты.

Стас прошел в кухню, поставил чайник. Капитана он провел в гостиную. В квартире было немного теплее, чем на улице.

К семи часам вечера Стас, наконец, смог принять ванну. Квартира постепенно согревалась. Рабочие споро ставили стекла и быстро уходили. Стас дал мужикам бутылку водки и две сотни, хотя они отнекивались. Капитан передал сведения следователю, седому мужчине лет пятидесяти. Оказывается, у них там какое-то разделение труда.

Владимир Иосифович Круглов, допрашивал Стаса долго, дотошно, переспрашивал, просил вспомнить, кто ему угрожал, кому он должен.

Агапов злился, ему надоели вопросы, чужие люди в доме, он хотел есть, он хотел подумать сам, а инквизитор Круглов ласково спрашивал и спрашивал.

Стасу сказали, что пригласят на допрос и уехали.

Агапов грелся, лежа в воде, курил, и думал. Может, зря он не сказал, что подозревает фирму "Ремонт"? В понедельник начнут опрашивать служащих, Вадим расскажет, что была кража, и Машку найдут. Попросить Вадима не говорить? И Верочку?

Что-то надо придумать. И отправить Машку из города.

В вечерних новостях передали о взрыве машины предпринимателя Агапова. Журналистка бойко сообщила, что есть несколько версий. Криминальные разборки, личная месть или происки международных террористов. Стас с досады плюнул. Нашли, блин, тему. Все сведения о нем рассказали. Ну, что же, реклама центру не помешает, это на западе боятся негативной информации в печати, а у нас, чем скандальнее, тем любопытнее становится народ.

Немедленно после репортажа прозвенел звонок.

– Да?

– Стас, я потрясена, - Людмила Васильевна Зуева.
– Ты в порядке? Не ранен? Может мне стоит приехать и забрать тебя к себе? Тебя сейчас одолеют звонками.

– Я в полном порядке, пострадала машина, понес материальный ущерб, но не существенный, давно собирался продать эту развалюху, так что не переживайте, уважаемая Людмила Васильевна.

– Нет, ты не в порядке и я немедленно выезжаю, ты никогда так меня не называл, Стас.

– Я сказал, что в порядке, не надо ко мне приезжать, не надо меня опекать и не надо на меня давить. Я ясно выразился? Забудь мой номер телефона, поняла? Мы с тобой расстались. Адью, пока, гуд бай, прощай.

– Ты злишься, я понимаю, но ты не прав...

Стас бросил трубку.

Следующей позвонила Катька. Стас был зол, но сдержанно ответил, что жив, не ранен, не убит.

Катька рассеянно помолчала, осознавая состояние Стаса, затем робко спросила, чем может помочь.

– Я подумаю, - более миролюбиво ответил Стас, - и тебе позвоню.