Чтение онлайн

Батчер повернулся, увидел ее и сказал:

— Умер, — он яростно кивнул. — Еще пять минут назад он жил. Семь с половиной месяцев. Он должен был выжить. Он был достаточно силен, — кулаком левой руки он ударил по ладони правой, как делал это в общем зале. Движущиеся мускулы успокоились. Он ткнул пальцем на операционный стол, где лежало вскрытое тело женщины. — Сильные повреждения внутренних органов. Много адоминальных некрозов, — он повернулся так, что теперь его палец указывал через плечо на плавающий зародыш, и грубый жест приобрел неожиданно экономную грацию. — И все же, он должен был жить.

Батчер выключил свет

в бассейне, и выделение пузырьков прекратилось. Он отошел от лабораторного стола.

— Что угодно, леди?

— «Джебел» планирует курс «Тарика» на следующие месяцы. Не можете ли вы спросить его… — она остановилась, потом закончила: — Почему?

Мускулы Рона, подумала она, живые шнуры, которые передают сообщения. У этого мужчины мускулы призваны скрывать его внутренний мир. А что-то прорывалось изнутри, снова и снова ударяясь о щит мускулов.

— Почему? — повторила она. — Почему вы так старались спасти ребенка?

Лицо его исказилось, левая рука окружила примету каторжника на бицепсе правой, как будто рана начала жечь. Потом он с отвращением отвел руку.

— Мертв. Больше ничего хорошего… Что угодно леди?

То, что прорывалось наружу отступило, отступила и она.

— Я хочу знать, сможет ли Джебел доставить меня в штаб-квартиру Администрации Союза. Я должна передать важную информацию, касающуюся Захвата. Мой пилот сказал, что Спецелли Снэп тянется на десять гиперстатических единиц, каждая единица может быть преодолена лодкой-пауком, а «Тарик» сможет все время оставаться в зоне радиозащиты. Если Джебел сопроводит меня в штаб-квартиру, я гарантирую ему покровительство и благополучное возвращение в самую отдаленную часть Снэп.

Он смотрел на нее.

— Весь путь вниз по Языку Дракона?

— Да. Брасс сказал мне, что так называют конец Снэп.

— Гарантируете покровительство?

— Верно. Я покажу вам мои бумаги, подписанные генералом Форестером из Союза, если вы…

— Джебел? — сказал он в стенной интерком.

Разговор велся направленно, поэтому она не могла слышать ответ.

— Направьте «Тарик» вниз по Языку Дракона в первом цикле.

Он кивнул в ответ на неразличимый шепот, а потом сказал:

— Он умер, — выключив интерком, Батчер обратился к Ридре:

— Все в порядке, Джебел направит «Тарик» к штаб-квартире.

Ее печальное недоверие сменилось изумлением. Изумлением сопровождала бы она и его безусловное подчинение ее плану разрушения защиты корабля захватчиков. Если бы Вавилон-17 не поглотил ее полностью.

— Что ж, спасибо, — начала она, — но вы даже не спросили меня… — потом она решила выразиться иначе. Но Батчер сжал свой кулак.

— Знать, что корабль должен быть уничтожен, и он уничтожен, — он ударил себя кулаком в грудь. — Теперь идти вниз по Языку Дракона, — и он снова ударил себя в грудь.

Она хотела задать вопрос, но поглядев на мертвый зародыш в темной жидкости, только сказала:

— Спасибо, Батчер.

Выйдя в радужную дверь, она обдумывала его слова, стараясь найти какое-нибудь объяснение его действиям. Даже грубая манера, в которой он говорит…

Его слова! Догадка ударила ее и она поспешила по коридору.

— Брасс, он не может сказать «я»! — она перегнулась через стол, побуждаемая любопытством.

Пилот

сомкнул когти вокруг своего питьевого рога. Деревянные столы в общем зале накрывались для ужина.

— Я, мне, мой… Думаю, что он этого не может выговорить. Или подумать. Интересно, из какого он ада?

— Вы знаете язык, в котором не было бы слова для выражения «я»?

— Я могу припомнить несколько, где это местоимение используется нечасто, но ни одного, где бы не было даже такой концепции, хотя бы сказывающейся в глагольных окончаниях.

— Но что это значит?

— Странный человек со странным образом мыслей. Не знаю почему, но он хорошо ко мне относится и даже служит посредником между мной и Джебелом. Мне хочется его понять, поэтому я и не обижаю его.

Она огляделась. Общий зал был охвачен приготовлениями. Девушка, которая принесла им цыплят, теперь глядела на Ридру, все еще испуганная. Испуг смешивался с любопытством, и она перебралась на два стола ближе, потом любопытство сменилось равнодушием, и она отправилась за ложками к шкафу у стены.

Ридра задумалась, что случится, если она переведет свое восприятие движений людей, движений их мускулов на Вавилон-17. Она понимала теперь, что это не только язык, но и гибкая матрица для аналитических возможностей, в которой то или иное «слово» так же соответствует узлам в паутине медицинского отсека или в защитной сетке космического корабля.

Что он сделает с выражением человеческого лица? Возможно, дрожание ресницы или пальца может быть описано математически. Или возможно…

Пока она думала, ее мозг одновременно проникал в компактность Вавилона-17. Но она закрыла глаза, услышав… голоса…

Очерчивая и определяя друг друга, не сами голоса, а мозги, создававшие эти голоса, переплетались друг с другом, так что она теперь знала, что человек, входящий в зал, был огорченным братом Свиной Ноги, а девушка, прислуживающая им, влюблена в юношу из сектора лишенных тела, и этот юноша появляется во всех ее сновидениях…

То, что она сидела в общем зале, который постепенно заполнялся людьми, шедшими на ужин, составляло малую часть ее сознания.

Объединенные общим голосом, зубастый зверь в одном человеке, ленивый омут в другом, а вот знакомая волна юношеского смущения — это взвод с «Рембо» идет, парни тузят друг друга, и ведет его сосредоточенный помощник. А дальше над возбуждением, голодом, любовью — страх! Он звенел в зале, вспыхивал красным приливом, и она поискала Джебела или Батчера, поскольку в этом страхе были их имена, но не нашла их в помещении, а тощий человек по имени Джеффри Корд, в чьем мозгу сосредоточен страх, искрится и брюзжит: убить ножом, который я спрятал в обуви, и снова: занять самое высокое место на «Тарике», а мозги вокруг него, ощупывая и бормоча, излучали юмор или боль, любовь и ненависть, все ощущали облегчение от приближения ужина и представления, которое мудрый Клик покажет этим вечером. Мозги участников пантомимы были заняты своей игрой, когда они смотрели на зрителей, перед которыми час спустя они будут выступать. Один пожилой навигатор с геометрической головой торопился дать девушке, которая будет изображать в пьесе любовь, серебряную пряжку, которую он сам выплавил и отделал, чтобы проверить, будет ли она играть в любовь с ним…