Чтение онлайн

Кавалерия действительно возвращалась, на этот раз их было еще больше. Теперь казалось, что вся кавалерия Франции устремилась на британские каре. Всадники перелетели через гребень, артиллеристы поприветствовали их шрапнельными снарядами и снова побежали прятаться внутри каре.

— Не стрелять! — крикнул майор, — подпустим их ближе, парни! Ждать!

— Огонь!

Мушкеты не промахнулись. Тяжелые пули ударили в лошадей и людей, пробивая кирасы и шлемы. Внутри каре офицеры ходили вдоль шеренг и подбадривали своих людей.

Всадники на этот раз были полны решимости прорвать каре, но лошадей

невозможно заставить броситься на стену острых байонетов. К тому же теперь они соорудили дополнительную защиту из тел мертвых лошадей и людей. Новая атака, также как и первая, пошла в стороны от каре, но на этот раз уставшие лошади скакали медленнее. Оставшиеся в первую атаку без всадников лошади скакали вместе с ними, инстинкт заставлял их присоединиться к другим лошадям, хотя из-за этого они и попадали под орудийный и мушкетный обстрел.

Снова французы прошли до конца построений каре и обнаружили вражескую кавалерию. Но на этот раз, вместо того чтобы возвращаться сквозь перекрестный огонь флангов каре, несколько кирасиров свернули влево в поисках другого пути в долину. Они обнаружили лужайку позади гребня холма и поскакали вдоль нее, направляясь на открытый фланг. Однако лужайка затем шла под гору и насыпь была слишком крутой и мокрой, чтобы лошадь смогла на него взобраться, поэтому французам пришлось снова выбирать другую дорогу в обход.

На насыпи появилась британская пехота. Эти красномундирники были свежие, их поставили противостоять возможной фланговой атаке, чего не случилось, и теперь они обнаружили на расстоянии мушкетного выстрела беспомощного врага и открыли огонь. Они давали залп за залпом вниз по насыпи, стреляя без всякой жалости, пока не осталось ни одного человека, и только затем спустились к грудам кричащих и стонущих людей. Спустились не для того, чтобы помочь им, а чтобы обобрать.

Вторая атака закончилась также, как и первая, но французы были храбры, их вел храбрейший из храбрых, вот почему они вернулись. Пушки дали последний залп перед тем как атака достигла каре, в этот раз Шарпу удалось за дымом увидеть как всадники падают, будто скошенные колосья. Мушкеты вновь отбросили их назад, и снова кавалерия повернула в стороны. Это было какое-то безумие. Шарп смотрел на это в полном изумлении, даже не снимая с плеча винтовку. Французы методично уничтожали собственную кавалерию, снова и снова пуская ее в атаки на каре.

Кавалерия снова отступила и снова пушкари вышли из каре к своим пушкам. По склону взобрались французские вольтижеры, но их было слишком мало, чтобы они могли что-то сделать против каре. Между атаками кавалерии снова открыли огонь французские пушки, и вред от них был больше, чем от всей кавалерии. Но при очередной атаке кавалерии им пришлось опять прекратить огонь. После каждой атаки несколько гвардейцев выходили из каре и тащили обратно добычу: позолоченную офицерскую саблю, пригоршню монет, серебряную трубу с прикрепленным флажком. Сержант снял с мертвого драгуна шлем, чтобы отодрать кусок леопардовой шкуры, но бросил его, увидев, что это всего лишь окрашенная под леопарда ткань. Другой сержант засмеялся, увидев в петлице мертвого генерала букетик засохших фиалок.

Шарп с Харпером воспользовались паузой между атаками и вышли из каре. Другие

офицеры штаба ездили между каре и мимо груд мертвых французов, чтобы узнать как дела у других батальонов. Шарп и Харпер искали их бывший батальон, и наконец заметили желтое знамя личных волонтеров Принца Уэльского среди клубов дыма. На знамени было вышито изображение орла, чтобы увековечить трофей, захваченный Шарпом и Харпером у Талаверы. Когда они подъехали к ним, красномундирники приветствовали их.

— Вы не возражаете, если мы постоим тут? — спросил Шарп Форда.

Форд явно был обеспокоен причинами, по которым Шарпу вздумалось отыскать его батальон, но не мог просто отказать ему, поэтому лишь неохотно кивнул. Полковник снял очки и начал протирать их поясом, но почему-то все равно через них все виделось как в тумане, наверное, подумал Форд, из-за того, что все вокруг было в пороховом дыму. Майор Вин взглянул на стрелка, опасаясь, что Шарп сейчас начнет снова командовать, подобно тому как он поступил при Катр-Бра.

Питер д`Аламбор все еще был даже не ранен. Он улыбнулся Шарпу.

— Что за бредятину вытворяют французы? Они что, собираются атаковать нас тут до утра?

Французы повторили «эту бредятину» еще раз и снова ничего не добились. Они пришли сюда в надежде на то, что британцы уже отступают, но хотя уже и поняли, что это ошибка, все равно почему-то не прекратили свои самоубийственные атаки. Они атаковали снова и снова, и снова и снова мушкетный огонь останавливал уставших лошадей. Близко с Шарпом, между личными волонтерами Принца Уэльского и Германским королевским легионом, французский гусар снимал с убитой лошади дорогое седло, не желая оставлять его. Оба каре не удосужились пальнуть в него. Подпруга была зажата телом лошади, но, в конце концов, офицер высвободил ее. Германцы ироническими возгласами и аплодисментами поздравили его. Офицер пошел назад со своей ношей. Две лошади без всадников подскакали к тыловой шеренге каре батальона Форда, но никто не вышел, чтобы забрать такие трофеи, хотя за захваченную вражескую лошадь полагалась награда. Раненый кирасир снял нагрудник и похромал на юг.

— Эй! Французишка! Возьми лошадь, дурень! — прокричал ему рядовой Клейтон.

— Какого дьявола они упорствуют? — спросил Шарпа Гарри Прайс.

— Из гордости, — Шарп даже не подумал перед ответом. Это были французские кавалеристы, и они не отползут назад, признав поражение. Шарп вспомнил похожую же ситуацию, в которой побывал сам; в Бадахосе британскими телами уже был заполнен ров, а пехота все равно атаковала брешь. В конце концов, эта безрассудная гордость принесла победу, но сегодня изможденные лошади и всадники не смогут сотворить подобное.

Шарп подвел лошадь поближе к легкой роте. Веллер был жив, также как и Дэниель Хэгмэн и Клейтон.

— Как оно, парни?

Их рты пересохли от скусывания патронов, губы потрескались пороха, а на почерневшем от дыма лице пот оставлял грязные разводы. Ногти кровоточили от кремней, но они ухмыльнулись и поприветствовали Шарпа, протянувшего им флягу с ромом. Сержант-знаменосец Хакфилд раздавал запасные кремни тем, у кого они истерлись или сломались от частого огня.

— Теперь я знаю, что чувствуют помещики, — заявил Хэгмен Шарпу.