Чтение онлайн

— Атакуйте! Атакуйте! — услышал Шарп призыв офицера улан и увидел группу всадников в красных мундирах, повернувших в сторону каре с копьями наперевес. — В атаку!

— Огонь! — прокричал команду майор, мушкетный залп смел группу атакующих улан и они смешались в клубок кричащих людей и лошадей. Когда рассеялся дым, Шарп увидел лишь одного улана, уползающего прочь от бьющих в агонии копытами лошадей.

— Огонь повзводно! — прокричал приказ гвардейский полковник.

— Цельтесь в лошадей, — призывал сержант, идя вдоль шеренги каре с внутренней стороны, — цельтесь в лошадей.

— Первый взвод! —

крикнул другой майор, — Огонь!

Взводы в каре начали стрелять по очереди. Каждый залп добавлял дыма к уже плавающему перед лицом каре белому облаку, и вскоре на расстоянии нескольких ярдов было нельзя что-либо разглядеть. Другие каре уже совсем стали невидимыми за плотной завесой дыма. Шарп слышал их залпы и пронзительную музыку волынки где-то на западе. Из-за дыма появился какой-то улан и попытался в отчаянной попытке переломить сложившуюся ситуацию. Улан гнал на фланг каре, но выстрел капрала остановил его за три шага до того, как копье нашло себе цель. Два молодых лейтенанта с пистолетами поспорили на месячное жалованье, кто из них убьет больше французов. Сержант отвесил оплеуху гвардейцу, исподтишка отсыпавшему часть пороха, чтобы мушкет не так сильно лягался, и пообещал надрать ему задницу по-настоящему когда битва закончится.

Всадников становилось все больше и больше, но карабинеры и драгуны последовали в смертельные коридоры между каре за кирасирами и уланами. Атакующая шеренга разделялась на все более и более мелкие струйки кавалеристов в проходах между каре.

— Цельтесь в лошадей! — призывал майор своих людей.

Харпер упер приклад винтовки в плечо, прицелился в лошадь французского офицера, выстрелил и увидел, как животное рухнуло наземь. Попасть в лошадь было гораздо легче, а раненая лошадь сбрасывала человека с седла не хуже, чем пуля.

— Огонь! — снова раздался фронтальный залп. Лошадь заржала и споткнулась, а всадник, слетев с нее, треснулся головой в шлеме о колесо оставленной конными артиллеристами пушки. Лошадь в агонии била по земле копытами, поднимая в воздух комья земли. Сброшенный с лошади кирасир дергал за пряжки, пытаясь избавиться от тяжелой кирасы. Другой кирасир, лежа на спине, привстал, чтобы сбросить кирасу на землю и прямо перед ним в землю ним ударила пуля.

— Оставь этих жаб! — крикнул майор. — Они уже вне игры! Стреляйте в лошадей!

Шарп увидел, как кирасир от бессилия ударил палашом по пушечному стволу. У французов, как и британцев ранее, не было ничего, чем бы они могли привести пушки в негодность. Французский гусар выстрелил во фланг каре из пистолета и был тут же изрешечен ответным залпом целого взвода.

— Прекратить огонь! Фронтальные шеренги — перезаряжай! — вся атака уже устремилась в промежутки между каре; вся, кроме нескольких робких всадников, которые не стали устремляться в коридоры между каре, а повернули и отошли за гребень холма. Самые храбрые и удачливые французы уже проскочили между каре и оказались перед линией британской и голландской кавалерии. Они поняли, что им не устоять перед саблями, поэтому развернулись и поскакали обратно в долину, сулящую им безопасность. Подобно большой волне, накатывающейся на волнорез, масса кавалерии разделилась об волнорезы каре, и теперь, как и волна, откатывалась назад. Дым постепенно рассеивался

и становилось видно, что и другие каре держали строй. Между каре в беспорядке лежали люди и лошади. Какой-то улан, шатаясь будто пьяный, брел в сторону гребня холма.

— Готовсь! — гвардейский полковник видел, что кавалеристы возвращаются, и хотел нанести им еще больший ущерб. Топот копыт раздавался уже довольно громко, затем в поле видимости появился первый всадник. — Огонь! — белый мундир карабинера стал красным. Лошадь рухнула на землю, кувыркнулась и сломала ногу своему наезднику. Другой всадник с перекошенным от страха лицом, вцепился в гриву своей лошади и попробовал прорваться сквозь стену огня. Шатающегося улана затоптали свои же всадники. Он жутко закричал, когда почувствовал, как копыто вонзается ему в спину.

— Огонь! — крикнул гвардейский лейтенант.

Между каре снова прошла волна кавалерии, на этот раз отступая. Шарпу показалось, что он заметил рыжеволосого человека в мундире маршала Империи, без шляпы, кричащего что-то своим людям. Лошади без всадников скакали в общей массе. Некоторые кавалеристы пытались схватить их за поводья и вскочить в седло.

— Огонь! — драгун с косицами чуть не перелетел через голову лошади, но каким-то образом удержался. Шарп уже чувствовал только запах крови и конского пота. Мундиры покрылись грязью. Глаза лошадей дико вращались, а дыхание стало громким и прерывистым.

Всадники исчезли также, как и появились. Когда проскакал последний французский кавалерист, британские артиллеристы выскочили из каре и метнулись к своим пушкам. Несколько пушек оставались заряженными шрапнелью, и нужно было лишь просунуть пальники и поджечь их, чтобы пустить вдогонку кавалерии несколько сотен мушкетных пуль. Пространство между каре было заполнено мертвыми и умирающими людьми и лошадьми, лежащими посреди колосьев ржи, втоптанных в грязь копытами.

— Как печально, — сказал гвардейский майор, протягивая Шарпу щепотку нюхательного табаку.

— Печально?

— Превосходные лошади! — майор, который был явно популярен среди своих людей, выглядел достаточно меланхоличным. — Столько лошадей погублено, но что можно еще ожидать от такого мясника, как Наполеон? Хотите щепотку?

— Нет, благодарю.

— Зря. Отлично прочищает легкие, — майор захлопнул табакерку и с силой вдохнул табак. Некоторые гренадеры выбежали из строя, чтобы обобрать французские трупы и майор крикнул им, чтобы сначала они пристрелили раненых лошадей. Кирасира с пулей в бедре оттащили внутрь каре. Гвардеец снял с раненого блестящий шлем с плюмажем из конского волоса и, одев на себя вместо кивера, начал кривляться перед строем каре. Солдаты подбадривали его веселым смехом.

— Полагаю, — улыбнулся майор, — что мусью снова начнут палить из чертовых пушек.

Но тут вдруг начали стрелять британские пушки. По звуку залпов Шарп понял, что стреляли двойными зарядами и бешеная скорость, с которой пушкари перезаряжали орудия, говорила, что французская кавалерия возвращается.

— Мой Бог! Ублюдкам этого мало! — недоверчиво сказал майор, затем увидел, что может подбодрить своих людей и закричал им: — Мадмуазель Лягуш хочет еще, ребята! Должно быть, в последний раз ей понравилось и теперь захотелось повторить!