Чтение онлайн

— Хорошо. Тогда… начнем.

Про себя же я отметил некоторую циничность Соловья. Мог бы и поделикатнее формулировки подобрать, когда речь идет о его собственном сыне, пусть и приемном. Но это так, заметка в памяти на будущее. Хотя именно из них и складывается мнение о том или ином человеке.

— Всем нам, тут собравшимся, Владимир Святославович на престоле Киева не нужен, — сладко улыбнулся Соловей, напомнив мне какое-то мифологическое существо, сначала убаюкивающее жертв, а потом использующее их по прямому кулинарному назначению. — Я говорю

от имени жрецов Новгорода и Пскова, если это еще не очевидно.

— Очевидно. Дальше…

— Конечно же, ярл Хальфдан. Я начал именно с Переяславля, поскольку этот город полностью выпал из подчинения великому князю. Говорят, что даже денежный поток из города прекратился. Не опасаетесь ли?

— Ничуть, — ухмыльнулся я. — Здесь княгиня Рогнеда а она может замкнуть его на себя, потому как находится в гостях здесь. Все в своем праве, не возразить. Но было сказано, что Переяславль лишь первое место… Объезжаете значимых ярлов, готовясь к неизбежному?

Проницательный взгляд и вновь фальшиво-сладкая улыбочка.

— Конечно. Вы, затем Ратмир Карнаухий в Киеве, Снорри Вещий в Чернигове. Со Ставром я уже поговорил.

— Ну да, он ведь как раз в Новгороде, — кивнул я, будучи в курсе ситуации. — И о чем разговор со мной и с ними?

— О ромейском посольстве, которое уже должно было покинуть Царьград, — тут улыбка сползла с лица Богумила, открывая истинное лицо жреца. Суровое, жесткое, какое частенько бывает у людей, фанатично верящих в свою правоту, своих богов. — Тебе о нем ведомо, ярл. О нем, везущем договор о союзе с Византией, где начертано, что великий князь обязуется сменить веру, взять женою сестру базилевса… А всех нас тоже… окрестить, исконных богов свергнув! Такому не бывать!

Я слегка поморщился от повышенного тона жреца. Да, все это внушительно, на других воздействие оказывает, гарантия. Не на всех, но на большинство точно. Только у меня ко всему этому давний иммунитет, из родного времени принесенный.

— Тише, Богумил, сделай милость. Я ценю умение красивых и убеждающих речей, но не передо мной же, право слово. Мы здесь не простые хирдманы.

— Ярл Хальфдан хочет сказать, что сам не раз говорил в нашем кругу об опасности происходящего, о посольстве и о предательстве Владимира Святославовича. И хочет перейти от общих слов к делу.

— Благодарю, брат, — отдал я должное дипломатичности Магнуса. — А тебя, Богумил, тоже благодарю за твое желание сохранять и укреплять существующую веру. Но… Какую силу ты можешь предоставить на благо Руси? Храмовых воинов Новгорода и Пскова? С ними уже есть договоренность, дети Перуна выступят при первых знаках угрозы. Казна храмов? Мы с радостью примем помощь, ибо денег не бывает много, а у Владимира огромные запасы золота и серебра. А может есть что-то еще?

Я намеренно ставил жреца на один уровень с собой, беседуя с ним скорее как с лидером, облеченным властью, а не с духовным лицом. Так было не только проще, но и полезнее. Опасный тип, с какой стороны ни посмотри. Властолюбив, склонен к коварству, но

вместе с тем пользуется на севере, а особенно в Новгороде, огромным влиянием. Такого надо изучать и держать в союзниках.

Но сейчас он наш друг и это без вариантов. Общий враг — вот то, что объединяет нас крепче всего иного. Своих богов этот фанатично следующих их путями не предаст, что бы ему ни сулили. Поэтому твердость, уважение и осторожность. И ничего больше.

— Есть. Новгородский тысяцкий Богдан Казимирович, прозванием Угоняй. Его в нашем городе уважают куда больше, чем любого, кто вздумает прийти ему на смену.

— Понятно, — призадумался я. — Часть новгородского ополчения и постоянной стражи. Это серьезные слова. И дела серьезные могут быть с помощью этой силы сделаны. Только вот…

— Что, ярл Хальфдан?

— Возможно ли поднять этих ратников в любой момент, еще ДО того, как Владимир Святославович принародно отвернется от наших богов и согнет спину перед ромеями? — отслеживая мимику Богумила, я уловил, что нет, не сможет. Если же и сможет, то малую часть. — В том-то и сложность, жрец.

Взгляд в сторону Магнуса. Надеюсь, он уловил тот вариант игры, который я хочу провести в этот раз. Легкая провокация, демонстрация собственных больших возможностей и некоторое принижение оных у другой стороны. И осторожность, чтобы не перегнуть палку. Ага, врубился! Знакомо мне это выражение глаз опытного, битого жизнью хитреца.

— Зато у нас есть способ преодоления этих сложностей, Богумил, — вступил в разговор побратим. — А еще то, чем ты сможешь помочь нам в самом скором времени.

— Да? Говори, жрец Локи.

— Сначала о делах жреческих. Я говорю это не только тебе, но влияние Богумила Соловья велико. Не только в Хольмгарде-Новгороде, но и за его пределами.

— Донести что-то важное до простого люда? — заинтересовался жрец. — Но что именно? Если о делах Владимира, но это я делаю, но шаг за шагом. Спешить тут нельзя.

— Не только об этом. Я про иное, менее очевидное, но способное выбить землю из-под ног ромейских жрецов распятого бога.

Оп-па! Ну прямо охотничья стойка в человеческом исполнении. Огонь в глазах, хищный оскал, ноздри жадно втягивают воздух. Ну а руки напряглись, СС трудом удерживаясь от желания душить и рвать в клочья незримого здесь, но ненавистного врага. Снял маску Богумил Соловей на краткий миг. Частично, зато искренне. Не сладкоголосая птица показалась, а иная, с острыми стальными перьями, несущими смерть.

— Внимаю, ярл… Подобную речь рад услышать, еще более рад применить в грядущем.

— Рабы, Богумил. Те самые, среди которых ромейские жрецы так любят пополнять ряды почитателей своего Христа. Многое им обещается в иных мирах, слишком многое. Но и здесь дают возможность почувствовать себя в чем-то равными с князьями земными.

— Читал их божественные книги, сразу вижу. Как и я… Опасные слова, поскольку яд сладкий, медленный, но от того более опасный. Но ничего нового ты пока не сказал.