Вариант единорога
Шрифт:
– У них возникли какие-то странные фантазии на мой счет, – объявил Бингерн, глаза которого метали молнии, – не говоря уже о том, что они ленятся исполнять свои обязанности… Ну-ка, идите сюда! Оба! Вылезайте из-под кровати! Нужно издать королевский указ.
– Почему мы? Почему мы?
– Потому что вы королевской крови. Необходимо срочно подписать несколько постановлений: Люцера снова отправить на рудники, Бингерна – в его вотчину, Алису – в кресло судьи. Записывайте! Побыстрее! Подпись внизу! Довести до сведения
– Писец! Писец! – заорала Королева.
– Почему ты зовешь только двоих? – спросил король. – Сделай более множественное число.
– …сцы… сцы, – добавила Королева.
– Похоже на шипение жалкой индюшки, – заметил Король.
– Служанки старушки всегда просят пенсию, – заявила Королева. – А какое это все имеет к ним отношение? И что с ними сталось? Что? Что?
– Рудники! – воскликнул Люцер. – Говорит: "Платить не желаю". Отпусти их, отпусти, отпусти, умоляю!
– Этого не может быть, – возмутилась Королева. – Кто мог такое приказать?
Люцер повернулся и уставился на Бингерна.
– Нечего было их так обожать, – заявил тот.
– Отпусти их!
– Сегодня не обещаю.
– Где королевские мантии? – поинтересовался Король.
– Я отдал постирать их.
– Ты их продал! Ты нас предал! – рассердился Король.
– А где драгоценности нашей короны? – поинтересовалась Королева.
– В музее – ими любуются матроны.
– Ложь! Ложь! Ты нас ограбил. Верни их! Верни их!
– Мне кажется, я слышу шаги писцов, – сказал Бингерн. – Давайте посадим их тут, и пусть делают, что я прикажу.
– Думаю, мы не нуждаемся в твоей помощи. Мы совсем не так просты.
– В таком случае ваших друзей и фаворитов я жестоко накажу, – пообещал Бингерн и поднес к губам свисток.
– Остановись! – возопил Король. – Сделаем все, как скажешь ты.
– Я знал, что ты сможешь себя превозмочь. Все должно быть сделано в эту ночь. Сейчас – кто станет спорить против этого факта!
Он открыл дверь, и все четверо вошли внутрь.
– Тебе не хватает такта. Но ведь у тебя в руках козыри, – проговорила Королева.
– …Люцер, Рожденный на Звезде, нашей волей приговаривается к рудникам. Все остальные политические заключенные остаются в .своих камерах. Подтверждаем, что Аксель Дж. Бингерн продолжает владеть своей вотчиной… диктовал Бингерн.
– Это, – напомнил ему Люцер, – зависит от того, как пройдет Пир Юлеки в часовне, расположенной в твоих владениях.
– Знаю!
– Прекрасно. Тогда запиши.
– …И это в тот момент, когда Алиса наконец с нами, в самую важную ночь из всего года.
– Страхом меня обделила природа! – заявил Бингерн.
– А мы его не упоминали.
– В указе про это не написали! – вскричал Бингерн. – Прибавьте все необходимые формальные подтверждения и словечки, и пусть
– Какой язык! – возмутилась Алиса.
– Он дурно воспитан – это известно нам, – согласился Люцер.
– Выполняйте приказ! В копи его! – орал Бингерн.
– Я имею право присутствовать на службе, – заявил Люцер.
– В таком случае возьмем его с собой. Отправим на рудник после.
Люцер поднял руку и сжал пальцы Алисы.
– Сегодня я стану самим собой – а он скорее всего нет.
– Это хорошо? – поинтересовалась Алиса.
– Радуйся и будь честен, – ответил Люцер, – и все будет по-нашему.
– Ничего не понимаю.
– Время прозрения наступает.
– Бингерн всегда казался таким приятным джентльменом, а вы преступником, хоть и очень воспитанным.
– Он все время врал. Вы видели, какой он выбрал путь? Кстати, и чужое не дурак стянуть.
– Теперь мне ясно. Он и вправду обманщик ужасный.
– Мы скоро отправляемся на службу. Вы голодны? Если да – он позаботится о том, чтобы вас накормили. Хочет, чтобы вы себя хорошо чувствовали.
– Я обойдусь. Что-то мне не хочется здесь есть.
– А что плохого в здешней еде?
– Тут все наполовину не в себе.
– Верно. Но на другую половину они совершенно нормальны.
– Я на вашей стороне. Что ещё можно сказать? Урла-лап!
– Кур-ла-ла!
– Нам пора! – воскликнул Бингерн.
Покинув замок и тот день, они пустились в путь. Через поля, холмы, луга – и негде отдохнуть. Они стремились в светлый край, страну по имени Балбесния.
– Спойте для меня, Алиса, – попросил Бингерн, и она начала "Старое доброе время".
Мотоциклы Щебетунчиков рокотали впереди и позади, луна источала масло и яд, и куда бы Алиса ни посмотрела, ей казалось, что она видит улыбку без кота. Налетел прохладный ветерок, и все тени превратились в черное одеяло.
Справа от тропы сиял лунный свет, отражаясь от громадной ледяной глыбы. Проходя мимо, они заглянули внутрь куска льда, и голос Алисы дрогнул, замер на полуслове – она увидела внутри Мартовского Зайца, Мышь-Соню и очень печального Болванщика.
Когда они перебрались через следующий холм. Алиса услышала хрустальный звон, словно рассыпалось
тысяча осколков – казалось, никто, кроме нее, не обратил на звон никакого внимания.
– А здесь погромче, – сказал Люцер, и Алиса старалась изо всех сил.
Она услышала позади фырчанье, сопение и пыхтение, словно по склону с трудом взбирался тюлень.
– …На этой поляне вы должны петь особенно красиво, – попросил Люцер.
Алиса сделала все, как он говорил, и вдруг рев автоматического оружия Щебетунчиков чуть не стряхнул мрак с ночи – его услышали все. Последние охранники куда-то исчезли, а оружие смолкло, когда над дорогой пронеслась черная туча.