Чтение онлайн

В ту же ночь, при дрожащем пламени светильника, нахарар Рштуни вел беседу со своими двумя гостями. Он говорил осторожно, иногда переходя на шепот и оглядываясь на дверь, хотя за нею никого не было: дворецкому был отдан строгий приказ удалить стражу и самому уйти от дверей подальше.

Очевидно, разговор шел об очень важном и тайном деле, и оба таинственных гостя были в этом деле нужными и влиятель ными сообщниками.

– А на чьей стороне этот нахарар? – спросил один из них.

– На стороне Вардана, – ответил князь Рштуни. – И самое опасное то, что он мой

сосед. Теперь вы сами понимаете, как осторожно вам нужно действовать!

Спрашивавший закрутил усы и впился пытливым взглядом в беспросветную тьму, лежавшую за окном.

– Мы будем действовать и по-иному, – сказал он. – Будем время от времени засылать людей в Мокскую область с ложными слухами.

– Да, да! – одобрил нахарар. – Пусть распространяют слухи, что мы здесь примкнули к защитникам веры и собираем отряды против персов.

Второй заговорщик, голубоглазый и светловолосый юноша, слушал, стараясь не упустить ни одного слова. Он явно волновался: страсть к интригам, которая, по-видимому, кипела в нем постоянно, ныне захватила его целиком.

Кроме того, стремление выслужиться, угодить князю было физической потребностью как для него, так и для его товарища. По их спинам прошел приятный холодок, когда нахарар закончил:

– Я знаю, что в моих владениях нет людей, более преданных мне, чем вы. Добейтесь успеха, а о награде позабочусь и я и сам царь царей! Сегодня вы – сепухи, завтра можете стать князьями!

Сепухи склонились чуть не до земли.

– Да подаст нам господь по великодушию твоему, князь!

– Благодарность наша – от неба до земли! Нахарар Рштуни задумался.

– Еще кого можем мы привлечь на нашу сторону?

– Государь, – вмешался светловолосый, – дело касается церкви. И мы здесь сможем меньше, чем лица духовные. Нельзя ли их также привлечь?

– Ты о Зангаке говоришь? Да, правильно! – подхватил орлиноносый – Он ведь как-то продал купцу потир из церкви!

– Не продал бы он и нас! – пошутил князь.

– Продаст при случае и нас! – подтвердил светловолосый – Но нам именно такой человек и может пригодиться.

– Это верно, – согласился князь. – Нам нужны люди, способные продать все на свете.

– В этом отношении положись на нас, государь! – заверил светловолосый – Но он одновременно и верный человек, – отметил сепух с орлиным носом – На того, кто способен все продать, можно положиться: он человек решительный, что ни говори…

Нахарар с удовлетворением слушал своих сообщников.

– Итак, кончаю, – заключил он – Будем поодиночке приводить жрецов, как случайных путников, остановившихся у того или другого из нас. Они будут возжигать жертвенники для себя. Кого это касается? Они будут поклоняться огню, и окружающие постепенно свыкнутся с этим. Таким образом, жрецы незаметно начнут проникать в дома и обращать в свою веру кого только можно будет.

– Господь тому порукой! – в один голос сказали сепухи.

– А вы будете делать то же самое среди моих воинов. Теперь идите с миром.

Сепухи простились и ушли.

Нахарар потянулся, зевнул и, усевшись поудобнее, хлопнул в ладоши.

Вошел дворецкий.

– Что в замке? – спросил князь – Да продлит господь дни твои, князь. Все спят.

– А нахарар Мркский?

– Спит также.

– Хорошо Приставь стражу к двери ориорд Анаит.

– Будет исполнено, государь!

– Следи, с кем будут говорить ориорд Астхик и ее мать – госпожа Эстер, а также моя супруга… И чтоб не встречались они с нахараром!

– Слушаю, государь.

– Смотри же, головой ответишь! Так и знай!.. Дворецкий ужаснулся:

– Когда я был тебе неверен, государь? Когда я ослушался тебя?

– Ну, смотри! Это дело важное. Не должен нахарар Мокский видеться не только с ориорд Анаит – за это я убью тебя! – но и с ее родными…

Дворецкий подошел ближе.

– Разреши доложить, государь, ведь они все же могут встретиться Удалим на день-два ориорд Анаит из замка, пока не уедет нахарар!

– Хорошо, так и сделай!

– На рассвете, пока нахарар будет спать, я отправлю их в имение: скажу, что старуха знахарка будет лечить ориорд Анаит целебными травами.

– Скажешь, князь так распорядился.

Дворецкий вышел.

Царь Иверии Михрдат принял посла Вардана у себя во дворце, в присутствии придворного советника и толмача. Михрдат – бодрый старик лет семидесяти, с розовым лицом, обрамленным серебряными кудрями, с проницательными и несколько грустными глазами – внимательно разглядывал сепуха, видимо, заранее догадываясь, о чем шла речь в послании, которое тот держал в руках.

– От Спарапета? – спросил он.

– Совершенно верно, государь, – подтвердил сепух и, подойдя ближе, вручил царю свиток.

Царь развернул и, увидев, что послание написано по-армянски, передал толмачу. Толмач пробежал письмо глазами, еще раз – уже медленней – перечел его и, заучив содержание, начал переводить вслух:

– «Царю Иверии от Спарапета армян Вардана Мамиконяна привет великий!

Государь, насколько ведомо мне, и в Иверию послал царь персов Азкерт повеление отречься от веры христианской и принять огнепоклонство. Хорошо зная многоопытность твою и полагаясь на великую мудрость твою, я уверен, что ты хорошо понимаешь, к чему приведет наши страны принятие такого повеления. Мы, армяне, отвергли требование царя и составили ответное послание. Если ныне и ты, государь, вместе с народом твоим решишь отвергнуть это злокозненное требование, то просим без промедлений поставить нас в известность о решении вашем, ибо грозен час и промедление гибелью веем нам грозит.

Спарапет армян Вардан».

Царь хранил молчание, не отводя пристального взора от посла.

– А что делает марзпан? – спросил он, наконец.

– Прилагает усилия завершить спор миром, – ответил сепух.

– Миром? – покачав головой, вымолвил царь. – Когда же это был угоден мир царям Персии? Не бывает мира с волком! Сказал бы, что он – марзпан, и поступает как марзпан…

– А как Спарапет? В добром ли здоровье? – помолчав, спросил он с улыбкой. – Сильно разгневан, да?..

Советник кинул многозначительный взгляд на царя.