Vanitas
Шрифт:
Играла заводная музыка, блестели в лужах яркие огни, витали запахи копченостей и браги, взрывы хохота раздавались то тут, то там.
Далеон тоже не отказался бы сейчас выпить и закусить в приятной компании, да только выбрался он в город по делу, и извечного компаньона-Орфея с собой не взял (а одному проводить время в развесёлом пабе — совсем не весело). Да ещё и… Нет принц не поссорился с ним! Но горький осадок после неприятного разговора остался.
И чем дальше Далеон отходил от крепостных стен замка, тем гаже становилось на душе, и какое-то
Всё же стоило взять с собой придворного.
С опаской, пусть и не показывая этого, Далеон снял себе бричку и направился к окраинам столицы. Из окна маленькой и неудобной кареты открывался отличный вид.
Далеону нравился ночной Полярис. Во тьме он вспыхивал тёплыми красками, золотыми, рыжими, красными — это сияли вывески, магические лапы, фонари и вполне обычные свечи в окнах. И на контрасте с мрачными остроносыми домами, чёрными шпилями и коваными оградами это свечение смотрелось ещё чудеснее и необычнее.
А когда стоишь на причале и глядишь в тёмную водную гладь, от которой, как от зеркала, отражаются огни города, кажется, что звёздная река протекает под мостом. И от красоты перехватывает дыхание.
Впрочем, Далеон особо и не знал дневной Полярис. Он редко покидал крепость при свете солнца. Слишком много дел требовало внимания: лекции, домашние задания, Двор, тренировки, светские рауты…
Но по дороге в приморский город Астор, на «Виллу цветов» (где проживают все наложницы Магнуса, не пожелавшие оставаться в замке или выдавленные прочь королевой), из окна кареты принц видел Полярис, и многие другие пролегавшие по пути города и поселки.
И мечтал однажды объездить весь свет. Посмотреть все королевства. Изучить все культуры.
Отправиться в кругосветное путешествие.
Он собирался воплотить свою идею в жизнь, когда… к нему перестанут относиться, как взбалмошному подростку? Хрупкой статуэтке? Махнут окончательно рукой и оставят в покое? Особенно Кейран.
Далеон нахмурился и стиснул зубы.
Ему приятно, что хоть кому-то из родственников на него не плевать, что его «любят». Пусть любовь эта щедро приправлена насилием и болью. Кейран же хочет, как лучше! Хочет воспитать и взрастить в нём силу. Хочет сделать из него уважаемого лэра.
Свою копию.
Но не получается.
И Далеон не был уверен, испытывает ли облегчение от этой мысли или досаду.
Но точно знал, что однажды сломается.
Он устал.
И у него имелся смутный «план побега» из семейного гнезда.
Женитьба.
На Меридии.
Ведь принцесса уверяла, что однажды перестанет быть заложницей Магнуса и гарантом мира между их королевствами. Однажды их кланы объединяться. Однажды…
Перед мысленным взором отчего-то всплыло надоевшее до оскомины лицо. Люция. На коленьях, перед ним, в саду-лабиринте. Лучезарно улыбается и смотрит с восхищением, а не извечным презрением.
Зачем он только дал ей тот дурацкий
…а может, стоит позвать её с собой?
Принц тряхнул головой.
Бричка остановилась возле нужного адреса. Далеон соскочил с подножки, бросил кучеру монеты, плотнее закутался в чёрный плащ и подошел к двери со старой, почти истёртой в ноль, деревянной вывеской «Лекарка Магда».
Мертвый покой царил на тёмной улице, только ветер свистел в переулках, из канав несло отходами, из доков — мочевиной, тухлой рыбой и гнилыми водорослями. Чувствительный нос просто немел от таких «ароматов».
Далеон ступил на скрипучую лестницу, неуверенно потоптался на крыльце, убеждаясь, что приехал куда нужно и это тот самый адрес, который он выписал из журнала расходов в архиве Малой библиотеки. Вдохнул и решительно постучал.
Тишина.
Чуткий слух не улавливал в хибаре ни шороха.
— Тырх её дери!.. — сквозь зубы выругался принц. — Померла что ли?
«Только не это!» — мысленно взмолился он Дее-Прародительнице и принюхался. В нос ударили удушливые пары с улицы, от которых тут же закружилась голова, и шестой оставил эту идею. Сам скорее замертво упадёт, чем унюхает труп старой лекарки.
Он постучал ещё раз и ещё. Уже гораздо громче. И кулаком, и даже ногой — уже скорее от злости и отчаяния ежели в попытке кого-то дозваться. Всё бестолку.
К горлу подступали удушливые волны безнадёги. Хотелось взвыть.
Он был так близок к разгадке! Кем была его мать, от кого ему досталась такая не обычная для Ванитасов внешность и проблемные гены? Почему он не может нормально магичить? И какие отношения были у Императора с Кассандрой?
А теперь… Теперь ему и дальше придётся жить с ощущением собственной ущербности и горьким знанием, что родная мать его ненавидела.
Что он убил её.
— Чаво долбишь, милок?! — крикнула женщина с порога соседней халупы. Далеон так закопался в своих безрадостных мыслях, что даже не заметил её появления. Она стояла на крыльце, кутаясь в шаль. Сонная, не молодая, настороженная и любопытная.
— Магду ищу, — буркнул принц, без особой надежды.
— А чаво? — хлопнула глазами тётка. — Рожает кто?
Далеон стиснул кулаки и не ответил.
— Лэрка, небось, твоя, — закивала она, заметив его заострённые уши. Обвела алчным взглядом добротное сукно одежды.
Далеон запахнул полу плаща, чтоб скрыть не слишком дорогие, но всё же приметные для трущоб вещи: синий дублет, кальсоны и сапоги, в коих он часто ходил по злачным местам центра столицы.
Принц нервничал, ведь слышал от старших братьев всякие ужасы про смертных за пределами крепостных стен. Слышал, что люди завистливы и коварны и могут обчистить карманы прямо на улице в два счёта — моргнуть не успеешь.