Вампиры ночи
Шрифт:
Прекрасно. Теперь я голодна и возбуждена.
– Какого черта ты улыбаешься, Саския?
Боже, как мне нравится его английский акцент. Надо взять себя в руки. Я убираю непроизвольную улыбку со своего лица, а Джексон хмурится еще сильнее.
– Я отправил тебя расследовать незарегистрированный Сверхъестественный бордель в Квинсе, а ты что сделала?
Улыбаться больше не хочется. Чувствую его обжигающий взгляд, и от мыслей о произошедшем меня бросает
– Но там были девушки-Перевертыши, – отвечаю я. – Заперты. Напуганы. Совсем молодые.
В его глазах мелькает сочувствие. Когда он счастлив, они отливают медью, но светятся желтым, когда зол. Например, сейчас. Джексон никогда не говорил мне, к какому виду Перевертышей относится, но я почти уверена, что он либо пантера, либо гепард. Как бы то ни было, что-то кошачье и мощное. У меня дома есть даже маленький блокнот, куда я, основываясь на крупицах полученной от него информации, иногда записываю предположения о том, кем он может быть. Но в этой затее мало смысла, поскольку для того, кто основал в мире Сверхов самую масштабную платформу по разоблачению, мой босс на редкость скрытен.
Думаю, на то у него есть веская причина. Но сомневаюсь, что когда-нибудь узнаю, какая именно.
Глаза Джексона все еще сияют золотом на фоне его темной кожи, и я замечаю, что наклоняюсь ближе.
В следующую секунду его сочувствие пропадает.
– Ты должна писать о торговле людьми, Саския. Ты их разоблачаешь, а не сжигаешь офисы.
– Именно. Потому что, когда СМИ разоблачает богатых преступников, их мгновенно останавливают. – Я закатываю глаза.
– Мы не правоохранительные органы. У тебя есть работа, которую нужно выполнять.
– Жертвами были твои люди, – бормочу я, пытаясь вернуть его сочувствие. Это правда. Там были Перевертыши всех возрастов, проданные бог знает кому. Отвратительно, что существует множество безумцев, желающих держать молодых девушек-Перевертышей в качестве домашних животных. Написать об этом и просто уйти? Нет. Я дождалась, пока зашло солнце, заведение опустело и остался один владелец. Тогда и сожгла бордель дотла.
Да, мне дорого обошлась эвакуация здания. Я вынуждена была оплатить услуги дружков-Перевертышей, которые помогли с этим. В результате мне нечем платить за аренду собственной квартиры. Но, черт возьми, это того стоило.
Я пожимаю плечами.
– Они это заслужили.
– Ты не должна вмешиваться, – рычит Джексон. – Тебе нужно лишь сообщать об этом.
– И что хорошего в том, чтобы сообщать?
– Удивительно слышать это от репортера, – он прерывается, чтобы поправить табличку с фальшивым именем. – И что ты хочешь сделать, Саския? Позвонить в полицию?
Я с шумом выдыхаю. Полиция – для людей. Они понятия не имеют о нашем мире и не знают тех, кто на нас работает.
– Хотела бы я, чтобы у Сверхъестественного мира была своя полиция, – опять бормочу я.
Джексон смеется.
– Интересно. Я бы на это посмотрел.
Пожимаю плечами. Он прав. В Сверхъестественном мире нет демократии. Каждый сам за себя.
– Вот поэтому существуем мы, Саския, – продолжает Джексон. – Чтобы прояснять ситуации, когда Сверхи выходят из-под контроля. Мы не боремся с преступностью – но те, кто это делает, находят заслуживающих наказания, благодаря нашим отчетам.
Я прикусываю язык. Знаю, что была не права, но уверена, мой босс осознает справедливость моих действий. Уверена, он понимает, почему я единственная, кто решился на подобный поступок.
– Саския, это не первое задание, которое ты провалила. Я нанял тебя из-за произошедшего с Сиренами в Лос-Анджелесе. Ты не из робкого десятка, но это не значит, что тебе нужно уничтожать все, к чему прикасаешься.
Ой.
– Они все это заслужили, – говорю себе под нос.
Джексон тяжело вздыхает, и я чувствую себя несмышленышем.
– Конечно, мне – не стоило давать тебе это задание, учитывая, что случилось с твоей сестрой. Понимаю. Пропавшие девушки для тебя как красная тряпка для быка, – размышляет вслух Джексон, но его слова разрывают мне сердце.
– Не втягивай в это Майкелу! – вскрикиваю я хрипло.
На лице Джексона читается сожаление, и я опускаю взгляд. Проклятье. Я сама все порчу.
Моя беременная сестра исчезла полтора года назад, и никто ее так и не нашел: ни я, ни Джексон со всеми его связями в «Хронике». Даже моя мать и ее мощная сеть в Ассоциации магов. Джексон прав – места, где удерживают кого-то против воли, в неизвестности и в глубокой тьме, могут не на шутку меня разозлить.
Сколько из тех Перевертышей исчезло в один прекрасный день?
Я поэтому сожгла бордель дотла?
Нет, он был сожжен, потому что они это заслужили. Вот что я повторяю самой себе.
С каждым отчетом и каждым криком о помощи, который я получаю во время заданий, в голове появляется мысль, что, возможно, это как-то связано с исчезновением Майкелы и что я вот-вот найду свою сестру.
Джексон нарушает молчание.
– Послушай, Саския, ты одна из самых талантливых наших репортеров.
Дзынь. Он лжет.
– Я, правда хочу, чтобы ты осталась. Но это не в моих силах.
В этот раз правда.
– Нет, – мой голос звучит хрипло, но я стараюсь придать ему уверенности. – Пожалуйста, Джексон, мне нужна эта работа. Просто дай мне еще один шанс. Пожалуйста. Последний шанс.
Мне нужна зарплата. Мне нужны деньги. Мне нужна «Хроника», если я собираюсь найти Майкелу.
– Твое последнее задание было твоим последним шансом, – напоминает он мне.