Валентина
Шрифт:
Тогда мы еще были недостаточно осведомлены о зверствах гитлеровской клики и даже представить не могли, что однажды окажемся свидетелями гибели всего семейства, от мала до велика, от пули немецкого изверга. Я считаю своим долгом сделать такое отступление, как свидетельница тех страшных событий. Мы, оставшиеся в живых, не должны забывать бесчинств, которые творили нацисты, убивая прекрасных, ни в чем не повинных, беззащитных людей, детей. Следует постоянно помнить о той мировой катастрофе, чтобы такая человеческая трагедия была последней на Земле и не повторилась никогда. Нужно любыми способами напоминать об этом, тем более когда видишь, как в определенных странах успешно взрастают семена
Мадьяровец одним прыжком оказался рядом с Раей, зарычал как дикий зверь, попытался ее схватить своими ручищами, но не сумел. Она увернулась и выскочила в открытую дверь, он ринулся за ней. И тут началась погоня за несчастной. Мы, естественно, не могли остаться равнодушными к случившемуся, прекрасно понимая его намерения. Единственное, что мы были в состоянии сделать, – спрятать Раю у кого-нибудь в комнате. У нас перед врагом оказалось большое преимущество: некоторые квартиры между собой сообщались, о чем он не ведал. Рая забегала в одну квартиру и через дверь, о которой было известно только нам, вбегала в другую комнату и там пряталась.
И вот Рая оказалась у нас. Мы с бабушкой выскочили в коридор, захлопнув дверь комнаты, в которой осталась девушка. Мадьяровец был сильно пьян, и, с одной стороны, это было нам на руку, так как он плохо ориентировался в пространстве, с другой – превращало его в обезумевшего, дикого, разъяренного зверя. От бессилия гитлеровец начал беспорядочную стрельбу из пистолета по дверям квартир, нашей досталось больше всех. Очевидно, звериное чутье подсказывало ему, что девушка находится там. Мы с ужасом наблюдали за происходящим. Гитлеровец не унимался, продолжая беспорядочно палить, рыскал по дому в поисках жертвы. Теперь он был опасен для каждого из нас. Хорошо, что мама и сестра вовремя убрались в подвальное помещение и у нас с бабушкой были развязаны руки.
В какой-то момент мадьяровец пропал из вида. Стоя на крыльце, я лихорадочно соображала, что делать, как быть дальше. Остальные жильцы, слава богу, спрятались – кто в подвальное помещение, кто в дворовую щель, на этаже мы остались вдвоем с бабушкой. Ситуация складывалась не в нашу пользу, надо было каким-то образом отвлечь его от преследования и стрельбы. Но как? И случай представился, когда гитлеровец, шатаясь, выбежал на крыльцо и оказался рядом со мной. Ни секунды не раздумывая, я выбила из трясущейся руки негодяя пистолет, который, подпрыгивая, покатился по ступенькам высокого крыльца и угодил в углубление. Именно напротив этого места находилось окно полуподвального помещения, где проживала у тети Баси Рая. Бросив на меня уничтожающий взгляд, гитлеровец бросился к колодцу за пистолетом. Для того чтобы в таком состоянии достать из узкого глубокого колодца оружие, явно требовалось какое-то время, чем и следовало воспользоваться. Я стремглав бросилась в свою квартиру, схватила за руку обескураженную девицу, к нам, как всегда, присоединилась бабушка, и я, ничего никому не объясняя, потащила обеих к лестнице, ведущей в полуподвальное помещение к черному ходу. Мы выбежали из дома и помчались куда подальше. Оставаться на территории своего двора было опасно не только для нас, но и для тех жильцов, которые спрятались в дворовой щели. Раз уж мы с бабушкой отвлекли внимание гитлеровца, что называется, взяли огонь на себя, надо было попытаться довести дело до благополучного конца. Мы решили податься в соседний двор медицинского института, памятуя, что там должна быть бесхозная, безлюдная щель.
Представшее пред нами сооружение оказалось, мягко говоря, в очень неприглядном состоянии, да еще и на треть заполненным дождевой водой, но выбирать не приходилось. Так как расправа теперь уже угрожала всем троим, нам с бабушкой нельзя было
Внезапно тишину нарушили громкие голоса, и нам пришлось снова вернуться в щель. Мы уже с трудом переносили холод, но страх оказаться обнаруженными заставлял нас оставаться в этой жиже. Вслед за невнятными звуками послышались громкие командирские окрики, а затем дружное рычание моторов. Чувствовалось какое-то движение. Что-то изменилось, но что? Нас уже никто не ищет? Почему? Надо было разведать обстановку, ведь в полуподвальном помещении оставались мама с сестрой, как они? Возможно, немцам пришло в голову для каких-то целей эвакуировать население? Надо срочно разобраться и в случае необходимости принимать меры.
Оставив двоих моих спутниц принимать солнечные ванны, я отправилась на разведку – перебралась в свой двор и из укромного местечка наблюдала за всем происходящим. Через мгновение стало ясно, что немцы в срочном порядке покидают занятые позиции. Как по мановению волшебной палочки наша улица опустела. Это было чудо – мы спасены! И мама с сестрой живы-здоровы! Не совсем веря в свершившееся, я должна была попытаться выяснить, временно или навсегда убрались немцы. Но кто мог дать ответ на этот вопрос?
И тут я узрела маячившую неподалеку фигуру нашего управдома, который почему-то всегда обладал всей информацией. Он сказал мне, что они отбыли в другое место и не возвратятся. Только через несколько лет станет понятно, почему он все знал. Уже в те времена этот человек являлся осведомителем, работая на немцев. Тогда, следуя своей интуиции, я решила не распространяться о моих «героических» подвигах с мадьяровцем, иначе приговор был бы подписан нам сразу же. На сей раз все закончилось благополучно, все были в безопасности. Должна сказать, что мне и сейчас все произошедшее кажется нереальным. Я специально не опускаю подробностей, хотя очень трудно окунуться в кошмар тех событий, – голова раскалывается, заново переживаю ситуацию. Не думала, что прошлое так крепко во мне сидит, надо избавляться, а значит, не только рассказывать внуку, но и писать, ведь это правдивые истории. Ничего удивительного в том, что я все время говорю о бабушке, она действительно всегда была рядом, моя поддержка.
Еще не совсем доверяя сказанному управдомом, мы с опаской возвратились в наше полуподвальное прибежище, где нас с нетерпением ожидали мама с сестрой. Тетя Бася тоже радовалась благоприятному исходу спасательной операции и возвращению Раи в семью, однако радость ее была какая-то грустная – будто она предчувствовала большую беду, трагедию, которая вскоре произойдет. К ночи этого же дня возобновились артобстрелы и не прекращались до утра, но снаряды разрывались вдалеке, и стреляли все время в одном направлении. По нашему разумению, сейчас нашей жизни ничто не угрожало. Усталость после столь бурно проведенного дня буквально валила нас с ног, и мы решили поспать и восстановить силы, оставаясь в подвальном помещении. Однако ощущение безопасности оказалось ложным – утром артобстрелы ужесточились, и снаряды разрывались совсем близко. Надежда на то, что мы сможем продолжить заготовку дров на зиму, таяла на глазах.
Конец ознакомительного фрагмента.