Чтение онлайн

Елена сердито топнула ножкой.

— Ты не будешь читать доклад в геологическом обществе. Мы должны немедленно ехать на остров.

Профессор Грант с удивлением посмотрел на дочь.

Ее губы были плотно сжаты, а глаза решительно сверкали.

— Мы немедленно едем на остров!

Профессор Грант провел рукой по лбу.

— Меня удивляет твой тон, — сказал он нерешительно. — Я никогда не предполагал, что у моей единственной дочери такой отчаянный характер. Но пойми же, дитя мое, что прежде всего я должен исполнить свой долг перед наукой, а уже потом заботиться о себе. Завтра же я буду

делать доклад.

Елена посмотрела на него ледяными глазами.

— Другими словами, ты хочешь, чтобы мы погибли?

— Нет, я этого не хочу. Повторяю: в нашем распоряжении имеется тридцать дней. Я сделаю доклад, и мы сейчас же отправимся на остров.

— Тогда уже будет слишком поздно, — спокойно сказала Елена.

— Но повторяю, что в нашем распоряжении…

— В нашем распоряжении не останется ни одной каюты на пароходе, ни одного местечка на палубе, ни одного аэроплана, ни одной моторной лодки, ни одной яхты, ни одной шлюпки, ни одного куска гнилого дерева, на котором мы могли бы добраться до острова. Не пройдет и минуты после твоего доклада в геологическом обществе, как население всего земного шара ринется на остров. Это будет в сто раз страшнее великого переселения народов. Обезумевшие люди бросят города и села и лавой потекут к берегам океанов, все сметая на своем пути. Наиболее сильные захватят корабли и летательные машины. Возле каждой лоханки произойдут кровопролитные бои. Миллионы слабых погибнут. Миллионы наиболее сильных захватят остров. Но разве сможет этот крошечный клочок земли вместить такое громадное количество людей? Об этом смешно говорить. Это будет небывалая катастрофа, и мы первые погибнем в толпе обезумевших людей вместе с твоим уважаемым профессором Опопанаксом и не менее уважаемым французским ученым О-де-Колоном.

— Черт возьми! — растерянно пробормотал профессор Грант. — Но в таком случае что же делать?

Елена на минуту задумалась.

Из окна доносился чудесный запах свежих майских роз, полных золотых пчел.

Елена тряхнула головой.

— Я знаю, что нам надо делать. Пока ни один человек не должен знать о твоем открытии. Сегодня же вечером мы едем в Нью-Йорк.

— В Нью-Йорк?

— Да, в Нью-Йорк. Другого выхода нет. Причем о нашем отъезде решительно никто не должен знать.

В коротких словах Елена рассказала отцу все, что она придумала.

Профессор Грант утвердительно кивнул головой.

— Да, дитя мое, — сказал он. — Ты права. Это единственное, что я могу сделать.

Было шесть часов вечера. Нью-йоркский экспресс отходил в семь часов двадцать пять минут.

— Мы возьмем с собой только самое необходимое, — сказала Елена. Хорошенько спрячь свои бумаги с вычислениями. Это самое главное. Об остальном позабочусь я.

Елена подошла к отцу и положила свою золотую голову на его плечо, посыпанное легкой серебристой перхотью.

Профессор Грант взял в руки ее теплое, кроткое лицо и нежно поцеловал в лоб. На его глаза навернулись слезы.

— Итак… — сказал он, но волнение перехватило его горло.

— Мы начинаем… новую жизнь… отец.

С этими словами Елена решительно вышла из комнаты.

Через двадцать минут профессор

Грант и Елена, одетые в дорожные костюмы, вышли из ворот фермы. Их никто не увидел.

Лакей играл с шофером в карты, сидя в траве у гаража. Садовник Свен окапывал яблони в самом отдаленном углу сада. Повар бранился с экономкой в кухне.

Возле бара «Хромой фонарь» стояло такси. Шофер в косматой кофте и вишневых крагах, с очками, поднятыми над козырьком кепи, задрав голову, вливал себе в горло яблочную настойку. Хозяин бара стоял в дверях с метелкой из куриных перьев и зевал во весь рот, поглаживая фартук.

— Добрый вечер, господин профессор, — сказал хозяин бара. — Ставлю сто против одного, что бездельник шофер такси не заработает на вас ни одного цента. Ваш форд славится во всем округе.

— Добрый вечер, мистер Бобс, — любезно ответил профессор Грант, — можете считать себя проигравшим. — С этими словами профессор Грант влез в такси.

Шофер кинул в стакан монету, а стакан кинул хозяину бара. Потом надел рукавицы и завел мотор.

Елена вынула из кармана письмо и протянула его мистеру Бобсу.

— Если вам не трудно, передайте это письмо завтра сыну архитектора Джимми.

Она быстро вскочила в автомобиль.

Мотор выстрелил четыре раз и рванулся вперед, оставив старика Бобса в облаке пыли и синего дыма.

Иметь такую выдающуюся собственную машину и пользоваться такси! Положительно, старик Грант начинает чудить.

Старик Бобс приложил письмо в виде щитка к глазам, посмотрел, щурясь от солнца, вслед удаляющемуся такси, пожал плечами и, взмахнув пестрой метелкой, пошел в бар, где уже, несмотря на ранний час, начиналась драка.

В это же время в ворота фермы профессора Гранта въехал на велосипеде загадочный молодой человек — Ван, один из главных действующих лиц этого романа.

Ван кинул машину в траву и увидел у задней стены гаража черного лакея мистера Гранта.

Ван сдернул с головы кепи в шахматную клеточку и махнул им в воздухе.

— Алло! Профессор Грант дома?

Лакей бросил трефового короля и пиковую семерку на розоватый клевер и вскочил на ноги.

— Профессор дома. Как прикажете доложить?

— Скажите, что его желает видеть мистер Ван по делу, не терпящему отлагательства.

Негр приветливо озарил окрестности белозубой улыбкой и скрылся в дверях особняка.

Загадочный Ван нетерпеливо заходил взад и вперед по лужайке перед домом.

Прошло десять минут.

Дверь распахнулась, и на пороге появился лакей. Конечно, было бы крайне легкомысленно утверждать, что он был бледен. Он был даже, может быть, более черен, чем всегда. Он сверкнул яичной скорлупой своих белков и выбросил вверх тревожный сигнал гуттаперчевых манжет.

Он орал:

— Алло! Старик Свен! Боб! Мистрис Моро! Алло! Все сюда!

Негра окружили остальные слуги.

— Профессор… Полчаса тому назад он же был дома, — заплетающимся языком пролепетал лакей. — Его нет. Он исчез. Мисс Елена исчезла. Все исчезли. Я читал бумагу. Вот она, эта бумага. Я увидел ее на столе мисс Елены.

С этими словами негр протянул слугам бумагу.

— Вот она. Прошу вас, читайте.

Ван выхватил лист из рук лакея. На бумаге было написано красным карандашом следующее: