В усадьбе

Весна. Раннее утро. Часъ восьмой въ начал. Праздникъ. Собаки, спущенныя на ночь во двор усадьбы по блоку, привязаны уже къ будкамъ. Дворникъ мететъ дворъ. Серебрятся на солнц поднятыя парниковыя рамы и въ парникахъ копается огородникъ. На широкую галлерею съ цвтными стеклами, пристроенную къ дому, вышелъ владлецъ усадьбы или «баринъ», какъ принято называть въ деревн, и слъ къ столу пить чай. Пыхтлъ самоваръ, распространяя струи пара, въ отворенную дверь галлереи врывался свжій воздухъ изъ сада, слышалось

щебетаніе птичекъ, пахло начинающей распускаться черемухой. Баринъ былъ въ халат, покуривалъ папиросу и любовался красивымъ видомъ сада и двора, расположенныхъ подъ горой и спускающихся къ рк. На двор показался человкъ одтый въ «спиньжакъ», въ высокіе сапоги и картузъ городского покроя. Пошептавшись съ дворникомъ, онъ прошелъ въ садъ, кивнулъ огороднику и что-то сказалъ ему. Тотъ указалъ на галлерею. Черезъ минуту человкъ въ «спиньжак» стоялъ у открытой двери на галлерею и кашлялъ въ руку. Баринъ посмотрлъ на него и спросилъ:

— Что надо?

— Къ вашей милости, Иванъ Николаевичъ. Мы крестьяне туточные… Сосди ваши… отвчалъ «спиньжакъ». — Наслышаны объ васъ, что господинъ вы очень хорошій.

— По какому же длу пришелъ-то?

— Первымъ дломъ, съ новосельемъ вашу милость.

— Спасибо.

— Оченно пріятно вотъ, что въ нашихъ мстахъ такой хорошій баринъ жить будетъ. Мсто, сударь, у насъ тутъ хорошее, рка рыбная, въ лсу грибовъ много, воздухъ чудесный, ну и отъ Петербурга недалече. Теперича, зимой или лтомъ три часа зды и въ город. Дичи тутъ у насъ гибель. Охотниковъ страсть что назжаетъ.

— Знаю. Ты зачмъ ко мн пришелъ-то?

— Дровъ вашей милости не потребуется ли, такъ могу предоставить.

— Какія дрова?

— Сборныя. Есть и ольха, и береза, и сосна. Дрова хорошія.

— По чемъ?

— Да по три съ полтинкой саженъ вашей милости поставилъ бы.

— Ну, а я купилъ по два съ полтиной березовыя.

— Да вдь дрова дровамъ рознь. У кого купили?

— У людей.

— Должно быть, ужъ кто-нибудь изъ ослабшихъ, коли за такую цну…

— Цна по здшнему мсту настоящая. Впрочемъ, мн этихъ дровъ мало.

— Такъ вотъ-съ… оживился мужикъ.

— Куплю за полтора рубля, ежели дрова хорошія.

— Что вы! И цнъ такихъ нтъ.

— Мн общали поставить.

— Должно быть, ужъ шишгаль какая-нибудь прогорлая общалась, а мы, слава теб Господи, намъ не на хлбъ. Кокоръ вашей милости не требуется ли? Мы слышали такъ, что вы будете парники и теплицы новые строить.

— Буду. Кокоры требуются. По чемъ?

— По три четвертака взялъ бы съ вашей милости. Недавно барку сломалъ.

— А я покупаю по сорока пяти копекъ кокоры.

— Да вдь кокора кокор рознь.

— Хорошія кокоры покупалъ. Хочешь поставить за эту цну, такъ возьму.

— Что вы! Помилуйте… Намъ не изъ-за нужды. Спросите про Никиту Спиридонова — вс скажутъ, что мы обстоятельные.

— Если ты Никита Спиридоновъ, то лавочникъ Губасовъ у тебя же покупалъ даже по сорокъ копекъ кокоры. Онъ мн сказывалъ.

— То

лавочникъ. У лавочника съ нами расчеты. А вы — баринъ.

— Какая же разница-то?

— Съ кого же и взять деньги, какъ не съ барина? Мы барина-то цлую зиму ждали.

— Ну, братъ, иди, иди. Съ тобой я разговаривать не желаю.

— Зачмъ такая шаршавость? Мы по-сосдски пришли. Вашей милости вспахать чего не требуется ли? Я бы взялся и работника съ лошадью прислалъ.

— У меня свои лошади и свои работники, но, можетъ быть, принанять придется. По чемъ?

— По четыре съ полтиной въ день поставилъ бы.

— А у меня люди за два съ полтиной набиваются.

— Чухны, надо полагать, народъ прогорлый, а нашему брату не изъ-за горя. У меня у самого теперь горячее время, самому лошади требуются, а я думалъ такъ, что ежели поставить вашей милости, то повыгодне.

— Ты, кажется, дурака тутъ пришелъ искать! строго замтилъ ему баринъ.

— Зачмъ дурака? Мы очень чудесно понимаемъ, что баринъ не можетъ быть дуракъ, что баринъ ученый, отвчалъ мужикъ. — И наконецъ, чухонская ли лошадь, или моя лошадь? У чухонъ лошади на манеръ летучей мыши.

— Вовсе даже не чухны мн предлагали свои услуги.

— А не чухны, такъ тоже ужъ такіе, у которыхъ животы подвело. А мы, слава теб Господи! Мы ищемъ повыгодне. Овса вамъ не требуется ли?

— По чемъ?

— У насъ овесъ первый сортъ. По пяти съ полтиной поставилъ бы.

— А я купилъ по четыре шесть гривенъ.

— Ну, за эту цну намъ не стоитъ продавать. Свои лошади съдятъ. Надо вдь нажить что-нибудь. Кортофелю смяннаго не требуется ли?

— Рублей по пяти за мшокъ, поди, хочешь продать?

— Зачмъ по пяти! По рубль восемь гривенъ мшокъ.

— А я купилъ по восьми гривенъ мшокъ,

— Картофель чудесный, мелкій, для садки выгодный.

— И я купилъ чудесный и выгодный.

— Кто-нибудь, врно, отъ нужды продавалъ. А я, Господи благослови, нужды не имю. Вамъ мережекъ для рыбной ловли не нужно ли?

— По двадцати пяти рублей мережка?

— Зачмъ такія цны брать! Уступимъ дешевле.

— Теб мережекъ не надо ли? Вотъ я самъ продалъ бы.

— Зачмъ же намъ покупать мережи, коли мы сами продать хотимъ Барочныхъ досокъ по крайности не надо ли?

— По полтин сажень? улыбнулся баринъ.

— Понятно ужъ, нажить хотимъ. Съ кого же и нажить, какъ не съ барина?

— Ну, такъ наживайся съ другого, а меня оставь.

— Я думалъ, по сосдству.

— Ты думалъ по сосдству ограбить, думалъ, что я вновь поселился въ вашихъ мстахъ, настоящихъ цнъ не знаю, и пришелъ, чтобы бокъ мн нагрть.

— Знамо дло, ужъ каждый старается, чтобы было изъ-за чего хлопотать. Само собой, думалъ нажить, а теперь вижу, что вы тонкій человкъ, охъ, какой тонкій! Ну, такъ будемте знакомы такъ, по сосдству. А можетъ быть, что-нибудь и понадобится отъ меня?

— Что бы ни понадобилось, двадцать верстъ крюку сдлаю, а куплю не у тебя.