Чтение онлайн

— Ты прав, мальчик. — Легко согласился норн. — Интересного там действительно мало. Гораздо веселее стучать молотом по голове врага, чем по наковальне, но я сейчас не об этом. Железо становится твердым лишь побывав в печи, а после в холодной воде. Так же и человек. Чем хуже ему приходилось — тем сложнее сломать.

— Так себе теория. — Усомнился парень. — у безногих жизнь не сахар, а воины из них не получаются.

— Кому-то боги дают силу поднять над головой топор, а тебе, похоже, даровали только талант чесать языком. — Хмыкнул северянин, почесывая рукой ниже спины. —

Не умничай, щенок.

— Я вообще-то сын графа! — Повысил голос Касиан. Публичная выволочку от какого-то оборванца могла подорвать не только его статус, но и репутацию семьи в глазах черни. Ни один Валадэр не позволил бы такого.

Расхохотавшись, Эгиль картинно хлопнул себя ладонями по пузу, невольно приковывая внимание прохожих и патрулирующих улицу стражников.

— Ты сам граф? — Поинтересовался он успокоившись.

— Нет.

— В таком случае какая разница, кто твой отец? Рагнар Кровавая Длань родился в семье охотника, а чтобы стать воином отрезал ухо старосте, не желавшему признавать его таланты из-за старой вражды семей. Ходят слухи, сам Ург встретил его в чертогах, удостоив великий конунг великий честь!

— Ты знал Рагнара? — Ухватился за сменившуюся тему Касиан. Аргумент великана казался столь же абсурдным, сколь неопровержимым, и юноша не рискнул продолжать спор.

— Все норны знают его. — Оскалился в жуткой ухмылке старик. — Впрочем, я знаю лучше прочих. Рагнара, его кровных братьев, его детей… Наши судьбы связаны.

— Так ты… вы лорд северян? — Замер пораженный подобным откровением Касиан, вызвав у Эгиля еще один приступ хохота, гораздо громче предыдущего.

— Меня назвали разными словами, но так — ни разу. — Загоготал наемник, задрав голову к небу.

— Малыш, запомни, — пояснил он сквозь смех, — у нас нет никаких лордов, только ярлы и жрецы.

— И чем же ярл не лорд? — Насупился парень, искренне не понимая разницу.

— Сын ярла не станет ярлом. — Пояснил северянин, смахивая с уголка глаза слезу. — Может стать, но только если докажет силу.

— А конунг?

— Выбирается из числа ярлов.

— Простым голосованием?

— Именно. — Кивнул старый норн. — В процессе обычно умирает несколько человек, но решение зависит исключительно от голосов. Когда выбирали Рагнара мы зарубили только повелителя западного Андотта и трех его сыновей. Четверый оказался настолько труслив, что сложил оружие.

— И что вы с ним сделали? Убили? — Спросил юноша, заранее догадываясь, каким будет ответ.

— Нет конечно. — Удивился Эгиль. — Отвезли на необитаемый остров и бросили среди троллей и волков. Кто станет мараться о слизняк? Слизняка…

Тихонько хмыкнув, парень с трудом сдержал желание высказаться о существовании всякой небывальщины. Тролли, живущие в непролазных дебрях, грозный владыка-лич айбилов, сумевший освоить магию несовместимых жизни и смерти, синекожие мудрецы с парящих островов… Каждый по отдельности и все скопом они являлись ни чем иным как бреднями дураков, к коим относился и его верящий в сказки спутник. Увы, не каждый могучий воин мог похвастаться острым умом и беспощадной логикой.

— Расскажи про Бертбург. — Попросил

Касиан, уводя нить разговора прочь от пустых суеверий.

— Так себе городишко.

— Я имею в виду осаду. — Уточнил юноша, полдня терзаемый любопытством. Забежав вперед неспешно шествующего Эгиля, он принялся тараторить:

— Ну ту, когда вы разграбили город. И сожгли имперский флот. И убили всех солдат. Как вы смогли на таких маленьких лодках победить в бою?

— Размер не всегда дает преимущество. — Произнес старик тоном университетского наставника. — Очень часто, но не всегда. У драккаров низкая посадка, их можно протащить волоком там, где ваши суда сядут на мель.

— Да это не то. — Перебил парень, не желая выслушивать лекцию о корабельном деле. — Почему вас не заметили?

— Держи рот на замке, пока старшие говорят, и поймешь. — Рявкнул норн, жестом веля спутнику не преграждать дорогу. — Тактика строится не на дурацких правилах и кодексах. Нужно понимать, что у тебя уже есть, что может появиться, и строить планы исходя из этого.

— То есть?

— То есть конст… конструкция драккара — один из таких моментов. — Пояснил наемник. — Рагнар думал, у император людей больше раз в десять. Он решил уравнять шансы. Напасть неожиданно.

— Но ведь оттонорцы должны были выставить дозорных!

— Они и выставили, — пожал плечами старик, — но Рагнар оказался хитрее. Ваши рыцари они не… Крэйкова чешуя, слово забыл… Слишком прямые.

— Не достаточно гибкие? — Догадался Касиан, и северянин согласно кивнул:

— Именно. Не гибкие. Исходят исключительно из того, на что способны сами. Они начали стягиваться к городу еще зимой. Думали собирать силы до середины лета, а затем нанести удар. Но зачем откладывать хороший бой? Мы напали в конце марта.

— Но ведь лед…

— Вот и они так считали. — Усмехнулся Эгиль. — Но у драккаров низкая посадка. Мы шли под парусом, а когда боги противились — волоком. Перед атакой морские ведьмы сотворили туман, мы сняли мачты и, дождавшись ночи, налегли на весла.

— Двуликий, помилуй… — Охнул юноша, не ожидавший подобной хитрости от грубых островитян. Хроники описывали успех северян у Бертбурга досадным стечением обстоятельств: глупостью императора, пьянством постовых и еще десятком больших и малых просчетов оттонорцев. Но слова спутника открывали прямолинейных безжалостных воинов с совсем другой стороны. Не кровожадными полулюдьми вроде вудвосов, но достойными соперниками. Может быть даже примером для подражания…

— Двуликий был не на вашей стороне. — Произнес здоровяк, почесывая бороду. — Будь вы полностью вооружены и готовы к бою, то имели бы шанс на победу. Небольшой, но все-таки… А так мы вырезали всех встреченных в порту, подожгли корабли и бараки, а когда выстроились в боевые порядки, поняли, что врагов не осталось… Величайший позор конунга.

— Позор? — Переспросил Касиан. — Но ведь он добился цели.

— Лишь по вашим мерка… меркам. — Тяжело вздохнул старик, похлопав парня по плечу. — Но в руках Урга не просто так четыре обоюдоострых топора. Рагнар бежал в изгнание, и ни один человек больше не видел его…