Чтение онлайн

— Ай, молодец! Ай, хороша!

Он сошел с крыльца, пожал мне руку. Мы приобнялись. Лесник тут же отстранился и подошел к машине.

— Можно? — он вопросительно посмотрел на меня, открывая водительскую дверь. Я развел руками, дескать, без проблем. Лесник сел за руль, покрутил его туда-сюда, откинулся в кресле.

— М-да, это не «уазик», — заметил он, вылезая из салона. — За сколько взял?

Я отмахнулся. Он не стал настаивать на ответе.

— Поедем, прокатимся? — предложил он.

— Куда?

— Тут недалеко есть одно место, не доезжая Коршево.

— Поехали, — согласился я. Разумеется,

поехали мы на «Ниве». Сидя на пассажирском месте, Макарыч восхищенно хмыкал, крякал, крутил головой:

— Хороша машинка! Для наших дорог самое то! Эх, если б и мне такую… Так где ж возьмешь?

Я не выдержал:

— Василь Макарыч, у нас в районе вообще таких что ли нету?

— Есть, — вздохнул лесник. — У председателя колхоза Ватрушкина, у директора племсовхоза Хрипаткина. В потребкооперации вроде как у директора есть.

Он стал считать на пальцах, бормоча про себя фамилии. Наконец, выдал:

— Семь штук на весь район! Во как. Здесь останови!

Я остановил машину на условной обочине. Мы вылезли из салона.

— Идём! — Макарыч потащил меня в лесок. Я не смог сдержать улыбки. Лесник посмотрел на меня, тоже улыбнулся, спросил:

— Узнал?

— А то! — согласился я.

С неделю назад я здесь ехал из магазина домой, когда за мной увязался «уазик» местного кэгэбэшника. Я вызвал «короткую дорогу» и попросил Силантия Еремеевича запереть преследователя.

Мы прошли по зарослям метров сто, прежде чем обнаружили машину. «Уазик» намертво замер между двух деревьев.

— Твоя работа? — усмехнулся лесник.

— А нечего за мной кататься! — отрезал я.

— Вчера утром начальник местного КГБ, Мирошкин такой, заезжал, — пояснил лесник. — Очень просил, чуть ли не в ноги кланялся, помочь, высвободить машину. Казённое имущество всё-таки. На ДТП не спишешь.

Он помолчал, обошел транспорт кругом, восхищенно покрутил головой:

— М-да… Ловко ты его!

— Хвостом за мной вился, — сообщил я. — От магазина гнал.

— Они позавчера здесь были, — продолжил лесник. — Водитель ихний Сашка Глобус, Ванька-кинолог и молодой лейтёха с отдела. Собственно, «уазик», как Мирошкин сказал, за этим лейтёхой и закреплен. Хотели просеку прорубить, чтоб машину выгнать.

— Ну, и прорубили бы, — отмахнулся я. — В чём дело-то?

— А дело в том, что им лесной хозяин не дал! — засмеялся Василий Макарович. — Сначала бензопилу раздавил, потом топор из рук выхватил да по хребту обухом Глобуса приложил. А затем до кучи топор аккурат между ног лейтенанту воткнул. Они струхнули и бежать. Вчера вот Мирошкин соизволил ко мне на поклон придти. Он бы к тебе сходил, только не знает, как тебя найти.

— Я вчера с его начальством в городе встречался, — сообщил я. — К консенсусу так и не пришли. Заарестовать меня хотели.

— Ну и как? — Макарыч посмотрел на меня.

— Я ж говорю — хотели!

— Ладно, — махнул я рукой. — Садись, заводи колымагу. Поедем.

Василий Макарович сел за руль, повернул ключ, который так и торчал в замке зажигания. Двигатель чихнул пару раз, потом рыкнул и завелся. Я сел было рядом, но обнаружил на сиденье большой плотницкий топор.

— Еремеич! — сказал я восхищенно. — Ай, да шутник!

Я вызвал «короткую дорогу». Деревья перед капотом автомобиля и сзади, за багажником,

словно растворились. Однако, прежде, чем тронутся, я вслух произнес:

— Спасибо тебе, Силантий Еремеевич!

Повернулся к Макарычу и добавил:

— С твоего Мирошкина, как минимум, коньяк!

— Само собой! — отозвался лесник.

Глава 29

Налёт

Резо был очень похож на своего старшего брата Шалву: тоже рослый, мускулистый, черноволосый, с глубоко посаженными темно-карими глазами. Разве что характерами они отличались: если Шалва был импульсивен, нетерпеливый, эдакий живчик, то Резо в любых ситуациях оставался спокойным, уравновешенным, пожалуй, даже инертным. А еще у Резо с детства проявилась любовь к точным наукам, что и определило его жизненный путь в дальнейшем. Шалва рос на улице, в компаниях. Резо постигал науки, предпочитая проводить время за учебниками и в библиотеке. Когда Шалву во время очередной отсидки короновали, у Резо уже был свой бизнес. Будучи заместителем директора обувной фабрики, он организовал свое производство, на котором шили обувь не хуже западных образцов из фабричных отходов.

А еще братьев с детских лет связывала необычайно сильная привязанность друг к другу.

Родственные связи на Кавказе достаточно прочны. Когда Резо получил известие о смерти брата, он собрал всех ближайших родственников и попросил у них помощи: выяснить причину смерти и виновников. Расходы взял на себя.

— Мстить я буду сам! — заявил он. — Лично.

С помощью вора в законе дяди Севы, крёстного Шалвы, Резо избежал участи возмещения общака, который пропал после смерти брата. Правда, за это дядя Сева получил свою «долю», и она была очень даже не малой. Хотя по сравнению с пропавшим общаком, который, как удалось выяснить, попал в руки чекистов, выглядела мизерной.

Два года спустя Резо всё-таки смог установить возможного виновника смерти брата. Его не останавливало то, что информация была «сырой», нуждалась в проверке.

— Возьмём его, поговорим, — ухмылялся он в разговоре с Нугзаром, выполнявшим функции помощника, телохранителя и, пожалуй, что и друга. — Поговорим, расспросим. Что знает, скажет. Что не знает, тоже скажет…

Визит потомка грузинских князей Георгия Багратиони-Мухранского немного охладил пыл Резо, но от мести отказаться не заставил. Более того, убедил, что тот самый парень и есть убийца брата. Единственное, от чего пришлось Резо отказаться, это от мести родным и близким убийцы. В противном случае, Георгий предупредил, что род Багратиони-Мухранских тоже возьмет кровь.

С потомками князей приходилось считаться. Их власть даже в кровавые 30-е годы избегала трогать. В этом достаточно сильном и крепком роду каждый мужчина был воином.

— Найди, где он живёт, Нугзар, — приказал после ухода Георгия Резо. — Найди мне его! Сможешь, привези его ко мне живым. Не сможешь, я к нему сам поеду! Только найди его. О деньгах не беспокойся.

Нугзар согласно кивнул.

— И еще, — Резо поморщился, буркнул. — Не трогай там его родных и друзей. Будешь разговаривать, будь вежлив, брат. Очень тебя прошу!