В осаде
Шрифт:
Светка плескалась недолго. Закончила, осторожно выглянула в коридор и, убедившись, что кроме меня никого нет, выскочила и прошмыгнула в комнату. Я зашел в ванную. Когда вышел, Светка, уже одетая и причесанная сидела на диване, как примерная ученица, сложив руки на коленях.
— Пойдем? — шепотом спросила она. — Проводишь меня до остановки?
— И не вздумай! — я отрицательно мотнул головой. — Маман мне не простит!
Маман выставила на стол всё, что успела приготовить на скорую руку: заварила чай, накрошила колбасы,
— Жила в Москве, — тем временем продолжила свой рассказ Светка. — Занималась спортом, участвовала в соревнованиях. Заняла второе место в кубке Европы. Теперь вот всё. Закончилась моя спортивная карьера.
Она через силу улыбнулась. Улыбка вышла кривой, даже жалобной. Кажется, маман всхлипнула. Светка вздохнула и продолжила:
— Буду документы в институт подавать. Или в Москву, в герценовский пед, или в Смоленск в физкультурный институт.
Она снова улыбнулась, на этот раз с явной иронией:
— Единственная польза от этого спорта: без экзаменов возьмут.
Про меня маман рассказывать не спешила. Меня это порадовало. Не особо хотелось про себя распространяться.
Хлопнула входная дверь. Маман вскочила:
— Это Алексей!
Она вышла из кухни.
— Мэм замуж недавно вышла, — шепнул я. Светка встала, засобиралась:
— Пойдем, проводишь меня.
— Пошли!
В прихожей мы столкнулись с Алексеем. Он с каким-то хищным любопытством оглядел девушку, поздоровался. Светка почему-то смутилась. Маман сразу же представила их друг другу:
— Это Алексей, мой муж. Это Света, близкая подруга Антона.
— Очень близкая! — уточнил я. Алексей улыбнулся, хмыкнул:
— Очень приятно. А вы уже уходите?
— Ага, — согласился я. — Ей пора.
Я накинул джинсовку, проверил наличие денег в кармане.
— Дверь на внутренний замок не запирай, — попросил я маман, выходя вслед за Светланой.
Во дворе она взяла меня под руку. Так почти в обнимку мы дошли до остановки.
— У тебя, правда, никого нет? — уточнила она. — А Ленка Крутикова, в смысле, Жазиль?
Я засмеялся:
— Свет, ну, хватит тебе, а?
Однако, увидев её серьезный взгляд, сообщил:
— Наталья Михайловна куда-то пропала. С Ленкой у меня никогда ничего не было. Да и с кем мне? Живу в деревне бирюк бирюком!
— Однако вон как одет, — заметила Светлана. — Весь в фирме! Впрочем, ты и в школе тоже не бедствовал.
Я молча пожал плечами.
— А меня списали с большого спорта, — пожаловалась Светка. — Старая ты стала, девонька! — передразнила кого-то она. —
— Теперь только осталось в учителя физкультуры либо в тренеры какой-нибудь ДЮСШ идти, — сообщила она. — Да и то через институт. Месяц еще здесь буду, потом уеду.
Она вопросительно-ожидающе посмотрела на меня.
— Надо тебе мышцы почистить, — заметил я.
— Смысла нет, — пожала плечами она. — В сборную уже не возьмут по любому.
В её голосе послышались тоска и сожаление.
— Я тоже пока здесь, — сообщил я в ответ. — Приехал на сессию.
— Я знаю, — кивнула она. — Мишка сказал.
Подошла «пятёрка». Почти пустая. Во всяком случае, сидячие места в автобусе были. Нам повезло сесть рядом друг с другом. Я пробил компостером два талончика — за себя и за неё — обнял её за плечи. Она прижалась ко мне.
— У меня после того случая никого не было, — тихо сказала она. — Да и тогда… Я напугалась. Просто кошмар какой-то…
— Прекрати, Свет, — отмахнулся я. — Хляпик тебе больше проблем не создаст, его брат Родька на зоне отдыхает. Не бери в голову. Всё прошло!
«А фотографии до сих пор у меня где-то в деревне лежат!» — вспомнил я.
— Видела я Хляпика! — заявила Светка. — Вчера у Мишки. Они у подъезда стояли, курили. Хляпик увидел меня, шарахнулся от меня как от прокаженной и бежать. Мишка ржал как жеребец!
Я на Хляпика конструктов не накладывал. Значит, сам проникся.
— Мишка сказал, ты лесником работаешь?
— Уже не работаю, — отрицательно покачал головой я. — Нигде не работаю. Заочно вот учусь на лестехе, да и то…
Я поморщился. В принципе, этот лестех, как и любой, впрочем, институт, мне был не особо нужен. Зачем диплом, если я всё равно нигде больше не собирался работать? Денег и без того хватало.
Перед отъездом на сессию я сходил на почту, получил свои посылки с Таджикистана. Тетка на почте, водружая их на весы, недовольно пробурчала:
— Экие тяжелые! Кирпичей, что ли, наложил?
— Книги! — ответил я. Посылки, не распечатывая, я отнес в машину, забросил в багажник, довез до дома.
Открыл сначала одну. Выложил лежащие сверху книги, потом достал тяжелый, обмотанный упаковочным шнуром пакет из серой оберточной бумаги. Не разворачивая, отложил в сторону. Домовой равнодушно спросил:
— Трофеи с юга?
Я засмеялся:
— Они самые! А что, Евсеич, разве мне не положена компенсация за потраченное время, нервы и прочее? Государству что ли их отдать? Так там бы и до государства они б не дошли, разворовали бы всё местные баи.
— Это верно, — согласился Авдей Евсеевич.
Я открыл вторую посылку, третью. Книги сложил в шкаф в зале, а пакеты распечатал, выложив содержимое на обеденный стол (домовой недовольно закряхтел). Принес из спальни чемодан, где хранил ценности.