Чтение онлайн

Телохранитель не успевает ничего сделать, потому что его просто отоваривают прикладом по лицу и вытаскивают из автомобиля. Меня тоже выводят, но как-то… бережно, что ли. Выглядит так… словно незнакомцы в масках пытаются мне помочь, освободить меня. Или я тоже слишком сильно ударилась головой, когда меня толкнул Главный, и мне уже мерещится то, чего быть не может? Они ведь едва нас не убили, преградив путь.

Меня ведут к автомобилю, из которого, очевидно, и вышли мужчины в масках. Ищу взглядом автомобиль с Вовой и вижу, как он исчезает за поворотом на большой скорости, скрываясь от преследователей. Неужели

это и вправду… полиция? Хоть бы Вова не пострадал. Молю бога только об одном: чтобы Вова выжил…

Телохранителя, получившего прикладом по голове, обыскивают на предмет оружия и сажают в один автомобиль, а меня в другой. На меня наручники не надевают. То ли я выгляжу слишком растерянной, а может, просто ничтожной, раз они не видят во мне угрозы. Но это даёт хоть какую-то надежду на благополучный исход, о котором я так мечтала.

Я сажусь в автомобиль и присматриваюсь к человеку, который опускается на заднее пассажирское сиденье рядом со мной. И тут я понимаю, что передо мной женщина. А я почему-то думала, что среди напавших на банду были только мужчины, настолько уверенными и отточенными были их действия. Не потому, что женщины на такое не способны. Просто, видимо, какой-то стереотип в голове. Однако женщина не спешит снимать маску.

Как только мы садимся, автомобиль трогается с места. Впереди двое мужчин: водитель и ещё один вооружённый до зубов неизвестный.

– Передай аптечку, – раздаётся мелодичный женский голос. Мужчина передаёт ей ящик с лекарствами, и девушка осторожными, чёткими движениями медработника обрабатывает мне рану на голове.

– Рана неглубокая, швы накладывать не придётся, – говорит женщина, сосредоточенно наклеивая мне пластырь на лоб на границе роста волос. – Но обработать ещё несколько раз не помешает на всякий случай. Кто это так с тобой? – спрашивает, заглядывая в мои глаза.

– Упала, – рефлекторно отвечаю так, чтобы меня не поймали на лжи, но и не сболтнуть лишнего.

Я уже имела опыт общения с полицией – не очень удачный, когда доверилась, убегая от Вовы, и чуть не попала в ловушку к продажному «мусору». Какие гарантии, что эти не такие же? Я вообще не знаю, кто они. Но кое-что спросить я должна…

– А тех, во второй машине… их догнали? – задаю вопрос, интересующий меня сейчас больше всего. Сердце болезненно пульсирует от напряжения. Правда может меня убить.

– Это они так с вами? – почему-то уверенно спрашивает женщина и, не дожидаясь ответа, продолжает: – Не знаю. Надеюсь, догонят. Мы должны были любой ценой остановить автомобиль, в котором волей неприятного случая оказались вы. Если бы мы знали, что вы там, были бы осторожнее. Но главное, что с вами всё в порядке, – незнакомка улыбается.

Удивительно осознавать, что совершенно незнакомый человек радуется тому, что со мной всё в порядке. Неужели эти менты настоящие? Неужели есть надежда?..

– А вы кто? – вырывается из меня вопрос. Окидываю взглядом всех. Слышу сдержанный смешок мужчины впереди.

– Полиция, – говорит человек, которого рассмешил мой вопрос. – Ты в безопасности. Сейчас приедем в участок, расскажешь, что с тобой произошло, и поедешь домой отдыхать. Не волнуйся. Что бы с тобой ни случилось – теперь все позади.

Правда?..

Хмыкаю мысленно. А у меня нет

дома. Я его сама сожгла. А рассказывать обо всем или нет – это мы ещё посмотрим.

– Если вы действительно полиция, мне есть что рассказать, – говорю тихим, бесцветным голосом. Женщина бросает на меня удивлённый взгляд, но никак не комментирует мои слова.

И снова мысленно молюсь, чтобы Вова был жив. Чтобы автомобиль с ним остановили, и с моим зверем всё было хорошо. Я расскажу всё, что знаю, а взамен попрошу, чтобы ему помогли. Чтобы Вову освободили из лап четвёрки. Действительно, я же могу их попросить, потребовать кое-что в обмен на информацию. Я знаю о четвёрке столько, что хватит на несколько пожизненных сроков. Знаю, чем они занимаются и как пытают людей. А Вова – он теперь жертва. Он больше не с ними. Жертва такая же, как и я.

Автомобиль действительно останавливается возле участка. Мне сложно совладать со своим растерянным состоянием. Такое впечатление, что вот она, заветная мечта, улыбается мне. А я в это время чертовски боюсь, что она сейчас вместо улыбки оскалится гнилыми зубами и начнёт ржать над моей наивностью, хватаясь за живот. Да, слишком много разочарований и обломов было в моей жизни. Много болезненных падений в самые неожиданные моменты. Именно поэтому я теперь всегда начеку, хочу я того или нет.

Меня ведут в участок. Точнее, я сама иду. Как ни странно, чувствую себя почти в безопасности. Не может же весь участок быть «оборотнями в погонах» и представлять угрозу? А если бы среди этих в автомобиле такие были, я бы здесь не оказалась. Увезли бы куда-то в лес, замучили либо убили. Зачем всё так усложнять? Другими словами, я действительно начинаю верить, что это мой шанс восстановить справедливость и спасти Вову.

Меня проводят в один из кабинетов на третьем этаже участка, достаточно скромно обставленный, и предлагают подождать следователя. Стол с ноутбуком, вазон, стул, куда мне предложили присесть, ещё один у стены и кресло с другой стороны стола. Моё сопровождение уходит, попросив подождать минутку… Никто не закрывает дверь на замок, не заковывает в наручники, ни к чему не принуждает… Опять же побуждая не щетиниться и реагировать на происходящее спокойно.

Через несколько минут заходит довольно приятный мужчина лет сорока с маленьким животиком, но достаточно крепкого телосложения. Заходит с бутылкой воды и чашкой. Такой привычной, домашней чашкой… что меня на секунду бросает в холодный пот. Я на короткое мгновение мысленно оказываюсь дома, в безмятежном прошлом. Мужчина наливает в чашку воды и ставит передо мной. А я и не понимала, насколько меня мучает жажда. Одним махом выпиваю почти всю. Мужчина, улыбаясь, наливает ещё и ставит передо мной бутылку, а после садится в своё рабочее кресло.

Следователь с сосредоточенным лицом включает ноутбук и берет какие-то бумажки. Ставит на запись наш разговор, сосредотачивая внимание на мне. Сначала он задаёт общие вопросы: как меня зовут, какого года рождения, где живу. А потом спрашивает, знаю ли я людей, с которыми ехала в машине. Говорю, что нет. Я действительно не знаю, только догадываюсь, что это охрана банды. И зачем они им понадобились?

После полицейский задаёт вопрос, который я совершенно не ожидала услышать так сразу:

– Что вы знаете об убийстве вашей семьи? – и смотрит в глаза.