Чтение онлайн

Невесть откуда, точно выросшая из-под земли, появилась толпа зевак, многие из которых отчаянно жестикулировали и что-то напряженно выкрикивали, на все лады комментируя происшествие. На лицах некоторых застыл ужас, и они молча наблюдали за полыхающим остовом лимузина.

Парень в льняной рубашке негромко, но ожесточенно, со злобной досадой выругался и, кривя лицо в страдальческой гримасе, тяжело и как будто многозначительно вздохнул.

Время подходило к обеду. Отложив очередной роман Чейза, тетя Мила мирно трудилась на кухне, готовила

свое фирменное блюдо — пассерованный картофель, от которого я, честно говоря, всегда сходила с ума. Это блюдо восхищало меня не только своими вкусовыми качествами, но прямо-таки умиляло простотой и скоростью приготовления. Рецепт действительно на удивление был прост: разрезаешь каждую картофелину на три-четыре части, кладешь в кастрюлю, на дно которой предварительно льешь растительное масло, добавляешь лавровый лист, закрываешь плотно крышкой, ставишь на большой огонь — и через десять минут блюдо уже готово.

Со вчерашнего вечера с северо-запада бесконечно унылой вереницей тянулись низкие сизые облака, которые, тяжелея и наливаясь на глазах дымящейся чернильной густотой, постепенно превращались в грозовые тучи. В комнату широкими волнами наплывал ватный удушающий зной. Влажный теплый воздух действовал расслабляюще и отупляюще. Гроза разразилась поздно ночью. Меня разбудили чудовищно-яркие вспышки молний, которые поначалу беззвучно полосовали низкое темно-серое небо.

Вскоре их ослепительное сияние получило звуковое оформление в виде гулких и затяжных раскатов грома.

Но гроза не принесла ожидаемого облегчения и прохлады. С утра опять накрапывал дождик, не в силах пробить своими жиденькими струйками и осторожно-медлительными каплями плотной пелены неотступного зноя. Я лениво смотрела телик — выходить куда-либо не хотелось. Задаваясь вопросом, а не смотаться ли раньше намеченного срока на море, и борясь с сонливостью, я с трудом следила за сюжетом в очередной криминальной драме Тарантино. В этот момент кто-то нервно и отрывисто позвонил в дверь.

Трель звонка вывела меня из вялого кинематографического транса, но не успела я подняться с кресла, как услышала в прихожей торопливые шаги тети Милы и ее постоянный осторожный вопрос:

— Кто-о-о?

Подойдя к двери, я вопросительно взглянула на свою тетку.

— Говорят, что по делу, — сосредоточенно прошептала она, сделав такое выражение лица, что можно было подумать, что мы заседаем на конспиративной квартире где-нибудь в Женеве в смутные времена «искровцев».

Я поглядела в глазок. В его немного мутном окуляре маячили две незнакомые мне мужские физиономии. Один из звонивших был русоволосым и голубоглазым, в светлом пиджаке и белой рубашке, другой — в темно-синей футболке, с коротко стриженными неопределенного цвета волосами и неприятным пронзительным взглядом.

— Что вам нужно? — спокойно спросила я.

— Мне вас рекомендовал Демидов, знаете такого? — раздался из-за двери нервный и слегка раздраженный тенорок. — У меня к вам дело. Я хотел бы кое-что вам поручить…

Повисла небольшая пауза, по окончании которой, ловя опасливые взгляды тетушки, я молча щелкнула замком и приоткрыла дверь.

— Можно войти? — с

дежурной улыбкой на бледном, с правильными чертами лице спросил парень в светлом костюме.

— Прошу, — я пошире открыла дверь и немного посторонилась, пропуская посетителей.

— Это со мной, — кивнул вошедший в сторону рослого детины, мявшегося в замешательстве на пороге. — Вы — Охотникова, — не столько спрашивая, сколько утверждая, произнес обладатель тенора.

— Что же вам рассказал обо мне Демидов? — с неподдельным интересом спросила я его, останавливаясь в прихожей.

— Что вы — крутой бодигард и что выручали его из множества передряг, — парень снова улыбнулся.

На сей раз выражение его лица, как мне показалось, было более искренним и благосклонным.

— Прошу, — я указала рукой в направлении гостиной и взглядом попросила тетю Милу вернуться на кухню. Она понимающе посмотрела на меня, картинно пожала плечами и с наигранной обидой удалилась.

— Садитесь, — я выключила телевизор и вслед за гостями, провалившимися в мягкие подушки дивана, уселась в кресло.

— Меня зовут Олег Лепилин, и у меня к вам дело, — представился молодой человек. В его немного раскосых голубых глазах я различила удовлетворение и даже, я бы сказала, высокомерие. — Вы сейчас, как я вижу, без работы, я угадал? — спросил он, снисходительно улыбаясь.

Очевидно, его улыбка была вызвана сладко щекочущим самолюбие сознанием собственной проницательности.

— Вы хотите предложить мне работу? — без обиняков спросила я, переводя взгляд с Лепилина на высокого парня в синей майке и голубых джинсах.

Ткань майки рельефно топорщилась от упругой силы его накачанных бицепсов.

Лицо парня было как будто вырублено топором.

Широкий, низкий лоб нависал над тяжелыми выдающимися скулами и квадратным подбородком. Его водянистые, бесцветные глаза сначала беспокойно забегали, подозрительно косясь по сторонам, а потом недоверчиво и заинтересованно застыли на мне.

Пронзительный и цепкий взгляд, казалось, зафиксировал каждую деталь интерьера, и я постаралась придать своему лицу невозмутимое выражение.

«Есть в нем что-то зверино-настороженное, волчье, что ли, — подумала я, — Никак, мент?.. Вечно у них это профессиональное недоверие во взгляде!»

— Вот именно, — уже без тени улыбки сказал он и, давая мне понять, какая бездна ответственности обрушится на меня в случае, если я приму его предложение, закинув ногу на ногу, авторитетно заявил:

— Мне нужен телохранитель.

— Телохранитель? — непонимающе переспросила я, скосив глаза на парня в синей майке.

Лепилин перехватил мой удивленно-намекающий взгляд и поторопился пояснить:

— Хороший телохранитель, — он твердо посмотрел на меня, как бы говоря: я слов на ветер не бросаю.

— Вам угрожают? — поинтересовалась я.

— Мне нужен отличный бодигард, — упрямо и четко произнес он, как бы давая понять, что расспросы в мою компетенцию не входят.

— Я должна знать все. Если я берусь за дело, то в моих правилах получить как можно больше информации о моем работодателе. Это, между прочим, в его же интересах.