В объятиях бодигарда

Душным июльским вечером огромный черный лимузин, отполированный до зеркального блеска, плавно качнувшись, остановился возле длинной серой девятиэтажки.

Ни водитель лимузина, ни малочисленные прохожие не обратили внимания на невысокого, белобрысого парня в темно-синем рабочем комбинезоне, вышедшего из «Газели» — фургона, стоявшей неподалеку от здания, в котором располагалась налоговая полиция города Тарасова. Парень быстро, без суеты, пересек улицу, делая вид, что направляется к бару, размещавшемуся

в пристроенном к девятиэтажке помещении.

Поравнявшись с задним бампером лимузина, парень в комбинезоне пригнулся, затем лег на спину и, ловко перебирая руками и ногами, скрылся под днищем автомобиля. Добравшись до места, над которым располагался пассажирский салон, белобрысый вынул из нагрудного кармана небольшую, размером с мыльницу, коробочку, в боковую часть которой был вмонтирован жидкокристаллический экран (типа тех, что используют в электронных часах) и черная кнопка Парень надавил пальцем на кнопку, и на безжизненном экране вспыхнула цифра 1. После этого он сверился с наручными часами и нажал на кнопку еще четыре раза. Светящаяся единичка превратилась в пятерку.

Выполнив эти манипуляции, парень приложил коробочку к днищу лимузина, и она прикрепилась к нему, удерживаемая магнитом. Поколебавшись секунду, парень снова протянул руку к коробочке и надавил на кнопку еще пять раз. После этого он выбрался из-под машины и тем же путем вернулся к «Газели».

— Ну что. Сивый, порядок? — спросил коренастый, с короткой стрижкой водитель фургона, когда белобрысый устроился на сиденье рядом с ним.

— Порядок, — Сивый достал из кармана пачку «Мальборо», зажигалку и закурил, — время пошло.

Десять минут, — он взглянул на свои часы и добавил:

— Теперь уже восемь.

— Как десять? Бляха-муха! — выругался водитель. — Договорились на пять, он же щас уже выйдет.

— Ну и куда он денется? — Сивый глубоко затянулся и посмотрел на лимузин, затемненные стекла которого отражали свет уличных фонарей.

— Договорились на пять, — упрямо талдычил коренастый, — значит, надо было ставить на пять.

— Да ладно тебе, Камардос, — улыбнулся Сивый, — пять минут раньше, пять минут позже — какая разница?

— Большая разница, — упирался Камардос, — одна дает, другая дразнится. А если он в центр поедет?! Невинные люди могут погибнуть!

— Ну ты даешь, Камардос, — хмыкнул Сивый. — Сколько уж их на твоем счету? Штук двадцать?

— Ты будешь двадцать первым, если все сорвется, — угрюмо пригрозил Камардос.

В тоне его голоса не было и намека на шутку. Он посмотрел на арку, где в этот момент появился русоволосый молодой человек лет двадцати трех, одетый в легкие бежевые брюки и светло-оливковую льняную рубашку с коротким рукавом.

Молодой человек на ходу достал из нагрудного кармана солнцезащитные очки в изящной роговой оправе и водрузил их себе на нос.

— На кой черт ему очки в такую темень?

Камардос и Сивый напряженно наблюдали за действиями молодого человека. Не доходя метров десять

до лимузина, тот вдруг остановился, видимо, что-то вспомнив, и, сделав знак невидимому водителю, повернул обратно.

— Ты въехал, Камардос? — улыбнулся Сивый, глядя на часы. — Если бы поставили на пять минут, пролетели бы, как фанера над Парижем!

— Че ты скалишься, козел?! — Камардос замахнулся на него растопыренной пятерней. — Сколько время?

— Шестая минута пошла. Ты бы отъехал немного, а то долбанет — мало не покажется.

Камардос нехотя запустил двигатель, тронулся с места и остановился метрах в тридцати от носовой части лимузина.

— Ну и где ты встал? — Сивый пренебрежительно посмотрел на него. — А если он рванет, когда будет мимо нас проезжать?

Камардос, видимо, осознав свою ошибку, поджал губы, но с места не тронулся.

— Здесь подождем, — упрямо сказал он и, повернув голову на мощной шее, посмотрел в боковое зеркало. — Главное, чтобы он успел сесть в машину. Четыре часа, блин, караулили!

— Меньше двух минут осталось, — Сивый высунул голову в окно и стал наблюдать за аркой.

— Ну, где ты там? — занервничал Камардос.

— Минута, — отсчитывал Сивый.

— Заткнись, бляха-муха, — грубо одернул приятеля Камардос.

Сивый откинулся на спинку сиденья и снова закурил.

— Наверное, решил чайку на дорожку выпить или чего покрепче, — он выпустил дым через окно. — Поехали, двадцать секунд осталось.

— Ну иди же, сука, скорее, — почти ласково просил Камардос.

Он запустил двигатель, но с места пока не трогался.

— Вот он, — облегченно выдохнул Камардос, отпуская педаль сцепления.

В проеме арки появилась знакомая фигура в светло-оливковой рубашке.

— Пять секунд, четыре, три, две…

Раздался мощный взрыв — задние колеса лимузина оторвались почти на метр от земли. Бронированное днище поглотило удар, но от детонации взорвался бензобак, и красные языки пламени, охватившие черный лимузин, озарили ночное небо. Из окон соседних домов повылетали стекла. Раздался оглушительный треск: лопнула огромная витрина парикмахерской, усеяв тротуар мириадами остервенело-звонких осколков. Громко, но как будто испуганно, завыла сирена противопожарной сигнализации.

Молодой человек в оливковой рубашке чудовищной силы взрывной волной был отброшен обратно в арку. Точно катапультировавшись, он пролетел метров десять и упал на асфальт. Постепенно приходя в себя, морщась от боли, он медленно поднялся и стал инстинктивно себя ощупывать. Он сосредоточенно потер правую руку, несколько раз согнул и разогнул ее в локте и только потом, как будто вспомнив, что же в действительности произошло, застыл, в недоумении уставившись на то, что осталось от шикарного лимузина, в который он чуть было не сел. Соорудив из ладони левой руки козырек, парень, щурясь, не отрывая расширенных от удивления глаз, смотрел на бушевавшее и плюющееся раскаленными желтыми искрами пламя.