В мозг
Шрифт:
В общем, Селедкин понял, что предъявленные обвинения правдивы. А я понял, что Селедкин в моей вине заранее уверен. Но я не смог изобразить что-либо спасительное – такое, что привело бы начальника к противоположному мнению. Единственное, я не понимал, каким образом спалился? Рабочее место расположено в углу офиса и заслонено монитором: никто из сослуживцев не мог ни увидеть экран монитора, ни определить наклон головы. Ко мне никто не подходил. Если предположить то, что я заподозрил с самого начала – шпионаж со стороны Пашутина, – то экран монитора жил своей жизнью. Время от времени на нем
– Если один такой рабочий день, и вы будете уволены, – сообщил Селедкин. – Запомните, Иван, с этого момента мне будет известно о каждом вашем шаге, каждом телодвижении, совершенном в рабочее время.
В глазах начальника плясали иронические чертики.
Я вспыхнул.
Сука начальственная, да он знает, с кем разговаривает?! Хотя откуда ему знать? Моя экономическая теория существует только в черновике. Но когда-нибудь, в отдаленном светлом будущем, внуки Селедкина станут изучать экономику по моим учебникам. А деда, известного откатчика и проходимца, поминать недобрым словом.
– Рад, что вы стараетесь идти клиентам навстречу, Сергей, – сказал я, поднимаясь со стула. – Хотя запрошенный процент на грани возможностей.
Как вы уже поняли, я повторил слова, услышанные во время прослушивания селедкинского ММ.
Это было наитие! О да, это было самое настоящее наитие, возможное только экспромтом и в самой экстремальной ситуации. И наитие подействовало. Я понял – нет, ощутил – это по тому, что Селедкин открыл рот, чтобы выговорить что-то, но из его горла донеслось лишь непривычное клокотание.
Я развернулся, чтобы выйти из кабинета, но услышал в спину, уверенное:
– Подождите, Иван.
Кажется, Селедкину удалось овладеть собой. Я остановился на полпути к двери.
– Присядьте.
Я присел, боясь проронить хотя бы слово. Любое неверное слово могло обратить ситуацию не в мою пользу, а мне этого не хотелось. С другой стороны, противоборствовать своему непосредственному начальнику в интригах казалось опасным: я относился не только к другой весовой категории, но и к другому виду спорта.
– Что вы сейчас сказали, Иван?
– Вы слышали, Сергей.
– Я немного не понял. О каком проценте вы говорили?
– О проценте на грани наших возможностей. Точнее, ваших.
Для верности я повторил несколько приметных фраз, которые запомнил из разговора Селедкина с контрагентом.
Начальник молчал, в тяжелых раздумьях – молчал и я. Внезапно Селедкин понял и вздрогнул от изумления. В этот же момент, с запозданием разве что в пару мгновений, очевидное дошло до меня.
Неужели этот урод тоже путешествует по ММ?! Быть того не может! Однако, объяснить осведомленность Селедкина о моей маленькой хитрости можно было только таким способом – никак иначе. Только находясь внутри меня, Селедкин мог точно знать, что мой взгляд в течение нескольких часов устремлялся вовсе не на экран монитора, а на клавиатуру. Отсюда уверенность в том, что теперь-то меня можно вывести на чистую воду.
Но Селедкин оказался смышленым, начальственный гад.
Придя к определенному
– Шнуры? – спросил он.
Я искренне изумился.
– Синие, красные, зеленые шнуры? Перепутанные. Мир, состоящий из цветных шнуров. Мозговая иллюзия.
Я понял, что он называл шнурами то, что я именовал разноцветными нитями. А мозговой иллюзией начальник называл мое ММ. Вероятно, это отразилось на моем лице, потому что Селедкин кивнул и быстро сказал:
– Запомните, что я скажу, Иван. Никакой самодеятельности, только с моего разрешения. Нет, вы все равно меня не послушаете. Давайте так. Творите, что пожелаете, но только в отношении нижестоящих сотрудников. Вышестоящих персон, начиная с начальников отделов, не смейте сканировать – ими занимаюсь я. Особенно владельцев нашего предприятия. Вы меня хорошо поняли, Иван?
– Понял, – пообещал я.
Потому что: а что мне было еще говорить?
– Зарубите себе на носу и ступайте работать. В ближайшее время мы с вами еще пообщаемся на эту тему.
Я вышел из селедкинского кабинета и в задумчивости побрел по коридору. Вот не люблю выходить от начальника в задумчивости: нехорошая примета. Наверняка и вы не любите, но что поделаешь, если начальники постоянно расстраивают подчиненных. И ладно бы нормальные начальники попадались, так ведь мудаки, как на подбор. А если еще сообразительные, пиши пропало. Не трогай вышестоящих персон, начиная с начальников отделов – раскомандовался, понимаешь!
По пути меня окликнули.
– Ваня, привет!
Светлана из маркетингового отдела пробегала мимо, с пачкой документов в обеих руках.
– Света, погоди.
Она остановилась, в ожидании, приязненно улыбаясь.
– Ты где живешь?
Я хотел добавить, что адрес нужен мне для проверки научной гипотезы, но счел это нетактичным.
– В Химках.
«Километров сорок минимум, – мелькнула у меня радостная мысль. – Более чем достаточно. Не исключено, что дальнодействие мозговой связи вообще бесконечно.»
– Хочешь проводить? – добавила Светлана, помогая преодолеть мою нерешительность.
– Да, конечно, – сказал я покорно. – Ты не против?
– Встретимся после работы?
– На выходе.
И мы разбежались.
Оказавшись на рабочем месте, я принялся думать о том, что же со мной происходит. Какое-то наваждение. Бессмыслица. Абсолютный абсурд. Единственным заслуженным мной итогом казалась экономическая теория – остальное было ирреально. Возможность проникать в чужое ММ, причем не только в текущий момент, но и в прошлое – посредством обратной прокрутки кинопленки реальности. Сдвоенный искрящийся луч, по которому в мои глазницы устремлялись разрозненные символы с экрана монитора. Но наиболее абсурдным мне представлялся тот факт, что на всей планете, из всего человечества только я и Селедкин способны проникать в ММ. Два, так сказать, господствующих во вселенной существа – я и мой начальник Селедкин. Это шутка такая, Господи?!