В лабиринте миров
Шрифт:
Это было трудно.
– Сколько ты здесь? В Нижнем слое?
– Не долго. Дней десять, наверное. Может меньше.
– Это хорошо. Ещё немного и тень навсегда припечатала бы тебя к здешней реальности, сделав её единственной. Но сейчас ещё не поздно исправить ситуацию.
Я была усердной ученицей, и тень скоро подчинилась мне. Она покорно следовала за мной, как и положено тени, легко пронзала пространство, распахивая передо мной двери в иные реальности, и Нижний мир, такой серый и скучный, открывался мне новыми гранями, бесконечными, как вселенная.
–
– Найди пустоту.
– Как?!
– Ты почувствуешь её. Пустота всюду.
Тень веером легла у моих ног. Одна, вторая, третья... им не было числа.
Послушные приказу, они взметнулись, рассыпаясь в разные стороны, и тут же я ощутила пустоту. Она втянула меня, не успела я опомниться и реальность, чистая, как белый лист возникла передо мной.
Она уже была, и её возникновение стало первым и пока единственным событием. Мне захотелось рисовать. Яркими красками создать свою историю, свои дома и города и свою жизнь. Заново. Без тёмного и непонятного прошлого и только со счастливым будущим.
С энтузиазмом я принялась изливать на девственно чистую реальность потоки своего сознания, формируя идеальный мир. Мир, в котором я обрету счастье.
Мою эйфорию нарушил Вениамин.
– Вернись! – он выглядел раздражённым, и его злобная физиономия нарушала гармонию моего идеального мира.
– Я никуда и не исчезала, – я показала глупому домовому язык. – Просто хочу попробовать создать свою реальность. Так что исчезни!
– Она не твоя! Это – порождение твоей тени!
Повинуясь взмаху моей руки он был отброшен прочь, разрывая полотно между реальностями и звук его голоса потонул в необозримой дали.
Но Вениамин был упрям. С непостижимой быстротой он снова трансформировался в мою реальность и его собачья пасть, готова была открыться, чтобы изрыгнуть на меня свой гнев.
Что ж, значит, в моей реальности домовые станут бессловесны.
Вениамин открыл рот, и слова застряли в его глотке. Он беспомощно дёрнулся, угрожающе зашипел, но не мог произнести, ни слова.
Я наблюдала за ним со злорадством. Нечего лезть со своим собачьим рылом в мой мир!
Вениамин схватил меня своими длинными, тонкими пальцами и с такой силой дёрнул, что я свалилась с ног. Не давая мне опомниться, Вениамин взвился в воздух, раздался треск, и мы свалились в сугроб, ломая жёсткую корку намёрзшего наста.
– Какого чёрта! – Я вскочила на ноги и намеревалась влепить Вениамину пощёчину. Как он смел, вырвать меня, против моей воли!
Но в этой реальности Вениамин мог говорить и ещё как!
Я услышала в свой адрес немало нелестных высказываний, из которых “глупая курица” было, пожалуй, самым мягким.
– Да чем ты думала?! (Далее, следовало предположение, в каком месте моего тела находится мозг).
– Я же предупреждал! Объяснял! Твоя реальность здесь и сейчас! Там, – Вениамин энергично ткнул рукой куда-то в направлении Полярной звезды. – Реальность, созданная твоей тенью. И не просто тенью – одной из её отражений.
Я чувствовала слабость. И ещё я понимала, что он прав. Отражения моих теней, сползались, как серые черви, сливаясь в единую массу. Одна, вторая, третья... я с облегчением вздохнула. Все на месте.
– Вениамин... ты это... не ори. Я ж первый раз.
– Первый раз! – Вениамин выбрался из сугроба и протянул мне руку. – Вставай.
Я только опёрлась на его мохнатую ладонь, как Вениамин неожиданно снова плюхнулся в снег, зарываясь по самую макушку.
– Идут!
К подъезду бабкиного дома неуклюже припарковался “жигуленок” тётки Тамары. Целый и невредимый.
Старухи выбрались наружу, а с ними ещё один гость: сутулый, широкоплечий мужчина. Он шёл неровной походкой, спотыкался и не в такт размахивал руками. Что-то в его фигуре показалось мне знакомым.
– Кто это?
Вениамин опасливо поднял голову.
– Ох, ты... это по твою душу. Упырь. Хорошо, что мы ушли.
Я попыталась разглядеть нового персонажа получше, но Вениамин пригнул мою голову вниз.
– Заметят.
– Погоди, а Тотошка?
Вениамин втянул воздух. Нос его беспокойно задёргался.
– Не чую. Нет его.
Компания скрылась в подъезде, и мы с Вениамином перевели дух.
– Ну, всё. Ступай. Разыщи дом. Августа. Помни – ты обещала спасти его, и я дважды спас тебе жизнь!
– Дважды?
– А кто тебя вытащил из призрачной реальности?
Возразить было нечего.
Я сунула застывшие руки в карманы и зашагала прочь от бабкиного дома. Меня опередил трамвай. Первый в этот ранний час и совсем пустой.
– Эй!
Кондукторша. Ярко накрашенные глаза. Рот обведён алой помадой. В ушах крупные золотые серьги.
– Ты чего пешком? Денег нет?
– Нет.
Я показала вывернутые карманы и отчего-то почувствовала себя виноватой.
– Садись! Довезу.
Я запрыгнула на металлическую подножку, не веря своей удаче.
– Спасибо!
– Да езжай, чего уж там. Всё равно никого нет.
Я села на сиденье и тут же вскочила. Сиденье было холоднее льда.
– Что? – Кондукторша смеялась. – Жопа примёрзла? Зимой надо шубы носить, а вы всё в коротких фуфайках форсите... Иди-ка вот сюда. Тут печка работает. Далеко тебе?
– До площади. Проспект Навигаторов.
– А-а-а. Ну, не далеко. Минут за двадцать доедем. А то и быстрей. Дороги-то пустые. Чего тебе там, на Навигаторов?
– Там дом стоит. Старый. Когда улицу сносили, он остался.
Крашеные ресницы кондукторши недоумённо хлопнули.
– Это какую улицу? Карла Маркса, что ли?
– Ага.
Кондукторша задумалась. Прошла по салону, зорко оглядывая пустые сиденья, а потом направилась в кабинку водителя.
– Валер, а ты ж жил на Карла Маркса? Там дома остались?