В крови
Шрифт:
<Мы смогли бы вернуть себе нашу дочь>.
— Конечно, — пробормотал Звезда. — Но сначала трон.
— Как пожелаешь, любимый, — сказала Лилит, удивляясь, как смогла заставить голос звучать так нежно, в то время как сердце оставалось холодным.
Звон цепей оторвал взгляд Лилит от бокала вина и его гранатового содержимого. Люсьен вошел в комнату в сопровождении машущего крылышками chalkydri, руки его были закованы, крылья — связаны.
Бывший cydymaith Лилит стоял гордо, его черные волосы
Но его бледное лицо и бескровные губы разоблачали ложь. Жизненные силы Люсьена отступали с силами Геенны, судьба его теперь была кровью связана с царством.
Боль сожаления прорезала спокойствие Лилит. Она глотнула вина, почувствовала привкус лайма под гранатом и виноградом. «Ради Гекаты, — сказала она себе. — Ради Геенны».
— Добро пожаловать, брат, — поприветствовал Утренняя Звезда. Он сидел на бархатном с золотой парчой диване рядом с Лилит. — Кажется, ты нашел то, что тебе подходит.
— Нашел, — ответил Люсьен. — Хотя в этом не было необходимости.
— Или нужды? — спросил Звезда с улыбкой.
Одежда, которую предоставил Люсьену Звезда вместо его разодранных штанов, подходила ему так, что дух захватывало — по мнению Лилит. Черный килт с серебряным поясом спускался с его бедер до колен, а окаймленные серебром сандалии защищали ноги.
Прошлое проскользнуло мимо ее защиты и влетело в сознание : Он ловит ее в воздухе и прижимает к себе — плечо к плечу — горячая кожа и взмахи крыльев отсчитывают темп. Он срывает с ее тела платье.
Лилит отвела взгляд и оттолкнула воспоминания. Все, что было между ними, умерло вместе с Яхве.
— Оставь нас, — сказал Звезда, делая взмах рукой в сторону chalkydri.
С гудящим шумом крыльев, chalkydri подчинился.
— Пожалуйста, брат, присаживайся. Ешь. — Утренняя Звезда показал на низкий стол, окруженный диванами, уставленный фруктами — апельсинами, лимонами, гранатами, — хлебом и охлажденным кувшином вина.
Люсьен сел с грацией, несмотря на кандалы и связанные крылья, но не расслабился. Он выровнял спину, его мышцы были напряжены и готовы. Лилит заметила, что он держит в руках цепь кандалов.
Словно планируя задушить кого-то на пути к свободе.
Он мой сын.
Возможно, так бы он и поступил, появись хоть малейший шанс. Ее изумление от этой мысли исчезло. Сделав глубокий вдох, пропитанный запахом жасмина-и-мирры, она сосредоточилась и выкинула из головы изображение горящего Трона Хаоса.
— Этот маленький междусобойчик — твоя идея? — спросил Люсьен. — Или ты просто исполняешь приказ Габриэля, как хорошая маленькая собачка?
— Габриэль действительно знает, — ответил Звезда, игнорируя колкость, голос его был гладким, как нагретый на солнце шелк. — Но только то, что я хотел, чтобы он знал.
— Жопогрелка,
— Вскоре Геенна перестанет существовать, — пробормотал Люсьен. — И я вместе с ней. — Он наклонился вперед, звякнув цепями, и взял апельсин и ломоть хлеба.
— Этого может не произойти, — сказал Звезда. Бледный персиковый свет мерцал на его светлых, как звезды, косах. — Если есть creawdwr, который вылечит царство и тебя.
— Сreawdwr не существует, — ответил Люсьен.
— Правда? — спросил Звезда. — Я послал Локи в мир смертных найти его.
Лилит сохраняла свое лицо и разум тихими, поскольку не упоминала ничего о том, что Локи превратился в камень и теперь играет роль защитника гробниц в Новом Орлеане.
Люсьен ничего не говоря чистил апельсин.
Звезда вздохнул.
— Может, ты видел его?
— Да, видел, — сказал Люсьен. — Он разозлил меня, так что я приковал его к земле. — Он съел дольку апельсина, лицо казалось задумчивым. — Думаю, он таким останется до тех пор, пока я не вернусь, чтобы освободить его.
Звезда выгнул белую бровь.
— Это могло бы объяснить его молчаливость. Как я и говорил, я послал его, потому что думаю, что creawdwr прячется в мире смертных.
— Почему? — спросил Люсьен.
— Несколько раз во время сна, — произнес Звезда тихо, — я улавливал затухающие нотки anhrefncathl. Дикой и красивой песни.
— Возможно, это было только в твоих снах, — сказал Люсьен. — Если бы creawdwr гулял по миру смертных, я бы знал.
— Да, ты бы знал, — кивнул Утренняя Звезда. — И ты бы приблизился к нему — чтобы защитить или убить — я не знаю, но у меня ощущение, что именно так тебя нашел Локи, и именно поэтому ты связал его.
— Если ты так говоришь. — Люсьен закончил есть апельсин, затем откусил хлеб.
— Самаэль…
— Он предпочитает «Люсьен», — пробормотала Лилит, отпивая вино.
— Тогда, Люсьен, как советует моя любимая cydymaith.
Падший посмотрел на них, веселье мелькнуло в его глазах.
— Поздравляю, — улыбнулся он. — Становление этого благословенного союза совпало с восхождением Габриэля на трон?
Жар зарумянил щеки Лилит.
— Мои браки перестали быть твоим делом, когда ты убежал из Геенны, кровь нашего creawdwr все еще влажная на твоих руках.
Веселье Люсьена исчезло, в глазах появился золотой свет.
— Мы все делаем то, что должны. Каждый из нас. И когда мы заканчиваем делать все необходимое, то начинаем заново. — Он удерживал ее взгляд, обжигая, несмотря на все щиты и баррикады, словно тех не существовало.
<Мы должны прощать друг друга>.
Холодная злость прошлась по Лилит. Как такое возможно, что он творит с ней после всех прошедших веков? Заставляет чувствовать, будто никогда не предавал ее, никогда не улетал? Словно она оклеветала его?