В крови
Шрифт:
— Она пришла убить тебя, — сказала Афина отцу. — Но я ей не позволю. Афина ошибалась, но Катерина не видела смысла ее переубеждать. Палец Катерины напрягся на спусковом крючке. Но вместо того, чтобы нажать его, она задала вопрос:
— Как ты узнала, что мы здесь?
— Я знала, что здесь та, которая идет по канату.
Слова Афины повисли в воздухе, напряженные и могущественные. Кожа Катерины покрылась мурашками. Все еще держа палец на курке, она кивнула в сторону Уэллса.
— Зачем?
— Я разогреваю его для Данте.
— Объясни.
— Ксандр
Яростные слова Ренаты зазвучали в голове Катерины — Убей его медленно, очень медленно — делая ситуацию еще более сюрреалистичной.
Уэллс погрузил в агонию и изменил невинного младенца, ребенка Истиной крови, убил его мать. Если кто-либо и заслуживал шанса уничтожить мужчину, то это — Данте Батист. А если она позволит ему, то заслужит его доверие. И потом сможет забрать его в Рим к матери. Пульс Катерины ускорился.
Она перевела взгляд на Афину.
— Когда вернется твой брат?
Глаза Афины цвета морской волны в ярком свете выглядели почти прозрачными.
— Сразу, как только получит Данте.
— Помоги мне, пожалуйста, — снова прошептала Глория Уэллс. — Мой муж…
— Монстр, — сказала Катерина, опуская глок.
Но возможно, жена монстра тоже была жертвой. Она подошла к кровати и протянула Глории стакан воды с прикроватной тумбочки. Благодарность вспыхнула в глазах женщины. Взяв соломку в рот, она стала пить.
Если Лайонс не вернется с Данте, Катерина все еще может убить Уэллса и выполнить одну часть задания. Канат под ногами дрожал.
Засунув глок обратно в наплечную кобуру, она подошла к Уэллсу. Наклонившись, обхватила его плечи и посмотрела на Афину.
— Возьмись за ноги. Положим его на кровать.
Не сказав ни слова, Афина прислонила копье к постели матери и плавно встала. Затем побрела в сторону шкафа, беззвучно ступая по ковру грязными босыми ногами. Отодвинув складную дверь, она порылась в содержимом, а мгновение спустя обернулась с девчачьей улыбкой на лице. В ее руках были сдерживающие ремни.
— Он надевал их на меня, когда я все еще была его дочерью.
— Мы используем их, — сказала Катерина.
Повесив ремни через плечо, Афина нагнулась и схватила лодыжки отца. Они с усилием смогли поднять вялое тело Уэллса с пола и перенести на вторую кровать. Еще через несколько мгновений он был привязан за запястья и лодыжки. Катерина вытерла пот со лба.
— Ты не знаешь, получал ли твой отец посылку из Невады где-то неделю назад?
Афина посмотрела на отца, губы изогнулись в темной улыбке.
— Получал, — сказала она и вышла в коридор.
Катерина проследовала за Афиной, вслушиваясь в звук ее возобновившегося шепота, они прошли дальше к слабоосвещенному концу коридора и комнате — хорошо оборудованному офису, украшенному копьями, щитами и нагрудниками — скорее всего, эллинскими — которые выдавали увлечение Уэллса Грецией.
Афина подошла столу. Склонилась над компьютером,
— Вот.
Катерина заняла место Афины у стола и посмотрела на монитор. Черные крылья выгнулись за спиной человека — человека? Нет, Падшего — который держал на руках Данте.
— Ты помнишь Женевьеву Батист? Мать моего сына? — спросил падший ангел.
Колени подогнулись, и Катерина опустилась в кресло, сердце ее колотилось о ребра, мысли путались.
Наконец, она узнала, что случилось с Джоанной Мур.
И почему Джон Бронли шагнул под колеса фуры.
Глава 24
Все рушится
Сиэтл, Вашингтон — «Весперс»
23 марта
В «Весперсе» воняло разлитым пивом, гвоздичными сигаретами и пачули. Хэзер крепко схватила Энни за руку и потащила подальше от отделанного латунью бара из красного дерева через потную толпу у ограждений прямо к сцене.
«Dogspit» закончили выступление, и Хэзер жалела, что пропустила его. Энни собиралась целую вечность, переодеваясь как минимум три раза и укладывая волосы, но такой была ее младшая сестра.
Толпа гудела и разговаривала в ожидании появления «Inferno» на сцене. Принцесса готов в бархате, черных кружевах и сетке стояла бок о бок с кибер-готом в ПВХ и фетиш-одежде; нео-панки с ирокезами фиолетовых и красных цветов толкались рядом с качками в коже и латексе, их черные крашеные дьявольские волосы обрамляли угрюмые лица; кучка бродяг в потрепанных кожаных куртках держалась в стороне, черные тату птицы в виде буквы V на их щеках говорили, что они из клана Воронов.
Мужчины и женщины в толпе боролись за места около ограждения, хватаясь за него обеими руками и цепляясь ногами за подпорки.
Хэзер чувствовала себя слишком одетой в своих скечерсах, черных джинсах и сетчатой фиолетовой кофточке, надетой на фиолетовый лифчик. «Или слишком разодетой, в зависимости от того, с кем сравнивать», — думала она, протискиваясь мимо женщины в невероятно обтягивающих кожаных бюстье и мини-шортах.
— Ты до этого была на концерте «Inferno»? — прокричала Энни сквозь пьяный гул. Острый запах выпивки витал в воздухе.
— Нет, сегодня впервые. — Хэзер проталкивалась сквозь толпу к местечку справа от сцены, рядом с бродягами, за первым рядом забравшихся на ограду.
— Данте говорил, что слушал «WMD», — прокричала она. — Сказал, что твои ребята были из числа лучших.
— Правда? Круто, — на губах Энни появилась довольная улыбка.
С сильно подведенными черным карандашом глазами, блестящими пурпурными тенями на веках и помадой на губах она была по-клубному сексуально красива в узкой черной майке с логотипом группы «GRAVEYARD», черно-фиолетовой кринолиновой юбке, сетчатых чулках и латексных шнурованных сапогах.