Чтение онлайн

— Может, ты так плохо думаешь обо мне? Я хочу оградить Создателя от

Габриэля.

— И припасти его для себя.

— Даже если так? Полагаю, ты думаешь, что защищаешь его, но что будет, если ты никогда не вернешься в мир смертных? — Глаза Лилит впились в него. — Он несвязанный. Необученный. Склонен к безумию, и он заберет с собой и мир смертных. И Геенну. В итоге Габриэль услышит его anhrefncathl и найдет. И что тогда, Самаэль… Люсьен? Что тогда?

Хороший вопрос. И его раздражало, что все, что сказала Лилит, было правдой. Он надеялся

спрятать Данте, но ему не удалось. Не рассказав правду ребенку, он не только заработал гнев и презрение Данте, но и потерял доверие.

Несвязанный. Необученный. Склонный к безумию.

Может ли он доверять Лилит? Но еще более темная мысль бесконечно крутилась в его голове: У меня есть выбор? Если выбирать между Габриэлем и Лилит, он бы предпочел Лилит. Габриэль сделал все, что было в его силах, чтобы держать Яхве в заблуждении. Превращал слова Яхве людям во что-то ужасное.

Он не мог защитить Данте, будучи подвешенным на дне Шеола, его крылья связаны. И, как будто подчеркивая эту мысль, внезапно песнь зашептала в сердце Люсьена, дикая, чистая и парящая, которая заморозила его нутро. Песнь хаоса Данте. Песнь тут же исчезла, и боль коротко прошлась по щитам Люсьена.

Лилит наклонила голову с вопросительным выражением лица.

— Что-то не так?

Облегчение нахлынуло на Люсьена.

— Помимо того, что я вишу здесь связанный?

Она не услышала песнь. Возможно, только он услышал из-за связи с Данте.

Легкая улыбка коснулась губ Лилит.

— Да, помимо этого. — Она встретилась с ним взглядом. — Я поняла, почему ты так яростно боролся за Яхве. Ты был его calon-cyfaill. Но почему ты так яростно борешься за этого Создателя?

— Что тебе дало то, что ты открыла мое имя Габриэлю?

Крылья Лилит затрепыхались.

— Я предложила его, чтобы войти в доверие. Я хотела, чтобы он поверил, что единственной причиной, по которой я сражалась на твоей стороне, — было предать тебя. Как ты однажды предал меня.

— Да, я предал, — мягко согласился Люсьен.

Сморгнув, она отвела взгляд.

— Ты когда-нибудь сожалел об этом?

— Да, всегда.

Лилит посмотрела на него. Эмоции плясали на ее лице — возмущение, печаль, задетая гордость, — но ее искрящийся золотом фиалковый взгляд был тверд.

— И сейчас?

— Мы начинаем все заново.

— После тысяч лет?

— Безусловно. Что нам еще делать? Мы оба изменились.

Люсьен долгое время внимательно смотрел на Лилит, вспоминая то доверие, которое у них когда-то было, вспоминая их любовь и ее медовые поцелуи. Но еще он вспомнил ее амбиции. Возможно, амбиции можно использовать. Так же, как и воспоминания любви.

— Его зовут Данте, рожденный вампиром, — сказал Люсьен. — Ему двадцать три года. И он не понимает, кем является.

Глаза Лилит расширились.

— Он еще ребенок! Как ты мог оставить его одного? — она нахмурилась.

— Ты сказал рожденный вампиром? Fola Fior? Но как он может быть Создателем?

— Он мой сын, — сказал Люсьен

тихо.

Сиэтл, Вашингтон

22–23 марта

Энни наконец-то заснула, свернувшись на левом боку. Она спала так всегда, с самого детства. Нагнувшись, Хэзер убрала голубой локон с лица сестры. Воспоминание о старом обещании — все такое же яркое, как в ночь, когда она его дала — проигрывалось в голове.

Крошка-Энни в своей пижаме с феей Динь-Динь, держа в руке плюшевого кролика, стоит на пороге комнаты Хэзер. Она трет глаза кулачком. Спутанные рыжевато-блондинистые кудряшки обрамляют пухлое детское личико. Мама и Папа опять орут друг на друга, их яростные оскорбления и крики словно сдирают кожу.

— Иди сюда, — шепчет Хэзер, поднимая одеяло.

Энни забирается в кровать и сворачивается рядом калачиком.

— Мне страшно, — говорит она.

Хэзер укрывает их обеих одеялом.

— Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — обещает она, несмотря на то что тоже боится. Но Крошка-Энни ее маленькая сестренка, как и Кевин — маленький братишка, и она будет всегда о них заботиться, что бы ни произошло.

Крошка-Энни прижимается сильнее, ее плюшевый кролик расплющивается между ними. Ее глаза закрываются.

— Спи крепко, — прошептала Хэзер. Вопреки своему обещанию, она не смогла предотвратить все беды, что случились с сестрой в течение последующих лет.

Казалось, что когда мама умерла, то укоренилась внутри Энни, оставила в ней часть себя, темную, горькую и разрушающую часть, которая противилась всем попыткам ее изгнать.

Возможно, если Энни продолжит принимать лекарства.

Хэзер вышла из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Прошла в кухню и поставила вариться кофе. Пока он капал в кофейник, она прислонилась к барной стойке и потерла лицо обеими руками. Накатило бессилие — посещения места убийства матери, встречи с Родригезом и Ратгерс, с отцом, а затем с Данте и Энни — а день еще не закончился.

Данте… что еще сделал с ним этот ублюдок Уэллс?

Назови мне имя еще раз. Я не могу его прочитать.

Уэллс все еще должен ответить за свои преступления в прошлом и настоящем. Жертвы, что умерли от рук убийц, которых он и Джоанна создали и настроили против общества, нуждаются в голосе, в ком-то, кто ответит за них.

Данте пытался отомстить за свою мать, Женевьеву Батист, тем единственным путем, который знал — жестокостью, но кто отомстит за него?

А жертвы Данте? Хлоя и Прейжоны?