Чтение онлайн

Прости за папочку, сладкая.

Вернув фото в стопку, Катерина продолжила рыскать по чемодану. Никаких признаков диска. Но на глаза попался почтовый пакет с обратным адресом Государственного Центра Психологических Исследований. Она достала его, затем захлопнула на защелки чемодан.

В поле «Кому» было аккуратно написано черным фломастером: «ДАНТЕ ПРЕЙЖОН». Катерина осознала, что каллиграфический почерк — вымирающее искусство в двадцать первом веке — принадлежал доктору Джоанне Мур. Пропавшему заместителю начальника Отдела Спецопераций и Расследований

и ведущему ученому в области поведенческой психологии.

Катерина нахмурилась. Был ли Прейжон частью Плохого Семени? Был ли одним из изучаемых субъектов?

Она знала о проекте немного, в этом не было нужны; не для ее работы. Тем не менее, она знала, что его суть — создавать и исследовать социопатов, исследование велось в течение десятилетий и неожиданно прекратилось несколько недель назад с большой неприятной шумихой и кучей трупов в двух городах — Новом Орлеане и Вашингтоне.

Но что исчезнувшая доктор Джоанна Мур собиралась отправить одному из своих объектов исследования? Заглянув в распечатанный конверт, Катерина увидела серебристый блестящий диск.

Интересно.

Катерина перерыла комнату в поиске того, что еще мог стащить Бронли, но ничего не нашла. Вернувшись к комоду, она подняла чемодан, сунула ноутбук под мышку и вышла из затхлой пустой комнаты. Затем быстрыми шагами пересекла парковку, пока сирены вопили, как банши, сквозь жаркую пустынную ночь. Голубой, белый и красный огни мерцали по толпе, скопившейся на углу шоссе.

Катерина закинула чемодан в багажник арендованного Charger. Скользнув за руль, она положила ноутбук и конверт на пассажирское сиденье. И выехала со стоянки мотеля, направляясь на восток к автостраде.

Фары грузовика освещают Бронли, когда тот поворачивается к нему лицом.

Что-то внутри Катерины кричало ему убраться с шоссе и с пути фуры — что-то неизвестное, и это ее тревожило.

Бронли не пытался выкрутиться, не пытался договориться, даже ради безопасности маленькой улыбающейся девочки на качелях. И хотя это означало, что он, скорее всего, уже выбросил или продал диск, это не объясняло его последних действий.

Когда Катерина вырулила Charger с темного шоссе на въезд на автомагистраль I-15 и нажала на газ, вопрос: «Почему?» продолжал крутиться в ее голове. «Почему?» — не было частью ее работы. Не включалось в ее словарный запас. И с этим никогда не возникало проблем.

До сих пор.

Она могла поклясться, что видела черты лица Бронли, когда тот отвернулся от фуры.

Руки Катерины сжались на руле. Она пыталась сфокусироваться на дороге и на белых полосах, что размывались по сторонам. «Почему?» гудело и жужжало в ее голове, как муха, попавшая в ловушку между окон. Она включила радио, и из колонок полилась кантри-музыка.

Гудение и жужжание утихло, когда она сконцентрировалась на словах песни.

Я слышу проходящего поезда свист/и в баре стакан за стаканом я пью/за тебя, Джо, мой тост так речист/из-за тебя моя жизнь на краю…

Мили неслись под колесами авто, и песня за песней проносилась сквозь мысли Катерины.

Заметив голубой знак «ЗОНА ОТДЫХА», она вырулила машину на съезд с магистрали, чтобы припарковаться в дальнем конце стоянки у туалетов.

Она услышала, как мотор щелкнул и стукнул, остывая. Затем открыла окно, и в салон заструился горячий сухой воздух с запахом нагретого песка и дизельных выхлопов.

Слова ее матери звучали в голове: «Ты бродишь по двум мирам, Катерина. Опасным мирам. Никогда не забывай это. Еще ребенком ты открыла правду, которую большинство смертных никогда не узнают, — они не одни. Так что слушай свои инстинкты, cara mia. Всегда».

Катерина расстегнула ремень безопасности и взяла конверт с пассажирского сиденья. Она вытащила из него диск, затем раскрыла ноутбук. Нажала кнопку включения. И вставила диск в дисковод.

На экране появился список файлов, каждый обозначен одной буквой алфавита. Катерина прижала палец к нижней губе, изучая заголовки. Доктор Мур адресовала пакет Данте Прейжону. Что там сказал специальный агент Беннингтон в своем докладе в Вашингтоне?

Доктор Мур предупредила нас — меня и агента Гарт — что Э и С едут домой, ведомые Томасом Ронином. Но Ронин так и не показался. Только Э, С и третий — неопознанный субъект.

Э — Элрой Джордан.

Катерина кликнула на файл, обозначенный «С», и начала читать.

Новый Орлеан, кладбище Сент-Луис № 3

15 марта

— Так где этот кусок таинственной хрени? — спросил Вон.

— Около надгробия, — ответил Данте, когда они взбирались по забору запертого кладбища, оба легко перемахнули через черную решетку из кованого железа и приземлились на тропинку ниже.

— Ага, но какого надгробия?

— Барон, я думаю, — ответил Данте, сняв капюшон.

Он выбрал мощеную центральную дорожку и пошел мимо сверкающих белых склепов. Сделал глубокий вдох; в воздухе витал аромат цветущей вишни. Но под сладким запахом он уловил дуновение разложения, гниющих костей и старого, старого горя.

— Кладбища Нового Орлеана жуткие, как ад, — прокомментировал Вон.

— Не могу представить, как они выглядят в дневном свете.

— Ты никогда не приходил сюда, когда был еще смертным?

— Черт, нет, — фыркнул Вон, — жуткие, как я уже и сказал. Особенно для такого нежного цветка, как я. — Он сделал паузу, коснувшись пальцем уха. — Подожди… экстренные новости. Поправка, кажется, я не нежный цветок, — и пожал плечами. — Кто знает? Мама, должно быть, лгала.

Данте засмеялся.

— Да-а-а, с тобой будет прикольно в туре.

— Чувак, со мной везде прикольно. И нам скоро нужно ехать в аэропорт.

— Ага, ага, я знаю.

Данте читал имена на надгробиях, мимо которых проходил: ДЮФОР, ГАЛЛЬЕР, РУКЕТ, — и прислушивался к тихому ритму, который привлек его на кладбище Сент-Луис № 3. Но, увидев буквы «БА», он замер, сердцебиение участилось.