В крови
Шрифт:
Ее голова ударилась о стену, сминая штукатурку. Она посмотрела на него, моргая скорее от испуга, чем от боли.
Ее волосы с прядями электрически-голубого, фиолетового и черного цветов обрамляли лицо и спадали на плечи. Металлические кольца и шипы блестели в брови, ушах и пухлой нижней губе.
Он дотронулся до носа. Нажал. Поморщился. Кость хрустнула, когда он поставил ее на место, затем высморкал кровь.
— Ты собираешься угомониться, мать твою? Или мы будем продолжать всю ночь?
— Ублюдок, — выплюнула она, фокусируясь подведенными
Данте вздохнул и отвел взгляд, мышцы напряглись. Он знал, что его красота цепляла на крючок всех — и смертных, и созданий ночи — и возбуждала. Горячий и сексуальный. Они желали его, желали то, что видели, по крайней мере. Иногда это было в порядке вещей. Иногда — даже весело. Но только иногда.
— Эй.
Данте повернулся. И она поцеловала его. Теплые губы отдавали вкусом текилы и гвоздичных сигарет. Он отпрянул, почувствовал, как губы растягиваются в улыбке.
— Сначала в приветствие удар головой, а за ним сентиментальный поцелуй. В Сиэтле так принято?
— Кто ты такой, черт побери? Почему ты влез в дом моей сестры?
— Toi t’a pas de la place pour parler. Не только я, — сказал Данте, кивая на лом на ковре. — Как насчет того, что и ты влезла?
Она посмотрела на лом.
— Ну… Э-э… Ты влез первым.
— Я друг. Просто хотел убедиться, что с Хэзер все в порядке.
— Большинство людей сначала стучат в дверь, чтобы узнать, есть ли кто дома, — сказала она, поднимая подбородок. — А потом ждут, чтобы услышать ответ…
Данте посмотрел на лом на полу.
— Да? И откуда ты это знаешь?
— Слышала от кого-то вроде нормальных людей, — ответила она. И толкнула его в плечо. — Теперь можешь отпустить. Я обещаю больше не пускать тебе кровь.
Данте фыркнул.
— Ты и не пустила. Это сделал сломанный нос. — Он сделал шаг назад, отпуская ее.
Энни потерла лоб.
— У тебя твердый череп, парень. И, на мой взгляд, твой нос в порядке, а
ты просто большой ребенок. Кстати, я Энни. — Она протянула руку.
— Я понял. Хэзер говорила о тебе. — Данте взял ее руку и пожал. — Я Данте.
Ее хватка была такой же крепкой, как у Хэзер, но тверже, словно она все еще бросала ему вызов, пыталась заставить поморщиться.
Энни отпустила ладонь Данте.
— И как ты познакомился с моей сестрой? — Она окинула его взглядом с головы до пят. — Ошейник со стальным кольцом, латекс, кожа — поверь мне, ты явно не из тех парней, которых приводят домой.
— Мы встретились в Новом Орлеане.
— Святые угодники! Не тот ли ты парень, о котором мне рассказывала Хэзер? — Энни ткнула пальцем в его грудь. — Парень, который, черт возьми, спас ей жизнь? Парень, который… черт, как же она назвала тебя?
— Как-нибудь мило, надеюсь. Но даже если как-то неприлично, я не расстроюсь.
— Она сказала, что ты не человек. — Энни рассмеялась, голос ее был низким и хриплым от выпивки и сигарет. — Бред, я знаю! Я забыла, как она тебя назвала…
— Создание
— Точно! Создание ночи. Вампир. Это ты?
— Ага, — ответил Данте, проводя рукой по волосам. — Когда ты говорила с Хэзер? Ты ее видела? Она в порядке?
Энни пожала плечами.
— Полагаю, в порядке. — Она стала шарить рукой по стене в поисках выключателя. — Значит, просто «ага»? Никакого отрицания? Никакого «очнись, не существует таких…»
Данте услышал щелчок, когда ее пальцы нашли выключатель. Свет затопил комнату, боль пронзила глаза. Он потянулся к солнечным очкам на голове, но потом понял, что потерял их во время «приветствия» от Энни. Зажмурившись, он поднял руку, чтобы прикрыть глаза.
— Господи, боже мой, — прошептала Энни. — В свете ты выглядишь еще лучше. Это редкость, знаешь ли, большинство парней, которых цепляешь в клубах, таки-и-ие милые в темноте, особенно готы, но, когда ты видишь их на следующее утро при дневном свете — фууу.
— Бывало такое, — пробормотал Данте. — Сочувствую.
— Как, черт побери, Хэзер заполучила такого красавчика, как ты? Даже в крови ты привлекательный.
Шепот Элроя раздался в мыслях Данте, слова, сказанные в задней части забрызганного кровью фургона, слова, которые туго защелкнулись, словно наручники, вокруг боли в его голове:
У тебя нос кровоточит. Это даже сексуально.
Данте потер правое запястье, когда шепот Извращенца стих, призрак, покрытый холодной сталью, острыми ножами и болезненной похотью. Но боль не исчезла.
— Это глупый вопрос, — сказал он, фокусируясь на Энни. — Твоя сестра прекрасна как снаружи, так и внутри.
Энни засунула указательный палец себе в рот и сделала вид, что заткнулась.
Данте рассмеялся.
— Думаю, ты мне нравишься, p’tite.
Заметив свои солнечные очки на полу рядом с кофейным столиком, он подошел, поднял их и надел. Головная боль немного угасла.
— У тебя есть какие-нибудь предположения, где может быть Хэзер? — спросил он, разворачиваясь.
— Никаких. — Энни уменьшала дистанцию между ними, пока не оказалась на расстоянии вытянутой руки, выставила бедро. — Но держу пари, что знаю несколько трюков, которые она не знает, — сказала она, понизив голос. — Хэзер так разозлится, если я попрыгаю на тебе.
— Я здесь не для того, чтобы злить ее. И если ты здесь для этого, то боюсь, нам опять придется столкнуться лбами.
— Правда? Обещаешь? В первый раз это было та-а-ак весело. — Ее взгляд скользил по нему, а острый запах химии под слоем лавандово-гвоздичного аромата усилился, проникая, словно дым, в ноздри Данте.
Данте внезапно почувствовал головокружение, комната завертелась вокруг него. Что-то в ее запахе… наркотики? Белый свет мерцал на границе сознания. Какие-то ощущения прошлись по нему, притягивая, и потащили, как волна, своими призрачными руками; затем водоворот полностью поглотил его. Втянул в свои глубины.