Чтение онлайн

Ничего не слышу… Я умираю? Нет, просто сплю…

* * *

В голове возникают разные картинки. Сначала мама. Она улыбается и что-то пытается сказать, но я ничего не слышу. Потом словно весь мир превращается в одну огромную чёрную дыру. Вода. Много воды. И я в ней. Снова тьма. Через мгновение вижу поле. Целое поле цветущих белых хризантем. Порыв сильного ветра срывает бутоны и поднимает их ввысь, сбрасывая белым дождём. Подставляю ладони, собирая в них падающие лепестки, но в моих руках остаётся только пыль. Резко открываю глаза и вскакиваю с кровати. Боль во всём теле заставила меня лечь обратно. Покрутив головой, осматриваю палату. К моей большой радости, она одноместная. Конечности затекли,

как будто их только что вытащили из ужасно давящих ремней. На меня нахлынули воспоминания: дом — работа — дом. Обычная рутина звена рабочего класса. Меня всё устраивало. Возможно, просто привыкла к ней, научилась существовать. Внешность, внимание, любовь — это всё беспокоило меня в самую последнюю очередь. Когда тебя грозятся выставить уже из съёмного дома, прыщ на лбу оказывается не такой уж трагедией. А что до друзей, считаю, лучше жить в одиночестве, чем подстраиваться под окружающих в целях сомнительной дружбы. Всего лишь хотела спокойно, комфортно жить. Ведь даже долги отца почти выплатила. Собиралась после выплаты школу закончить, а тут на тебе… Непредвиденные обстоятельства. Ладно бы просто тайфун, так я ещё и неизвестно как попала в тело своей новой подруги. Чудеса, да и только. Теперь уже не знаю, кто я. Бон А, где же ты?!

После нескольких неудачных попыток встать мне всё-таки это удаётся. Надо бы сходить к врачу и спросить, когда же меня отсюда на волю выпустят.

Только я хотела выйти из палаты, как вдруг в дверном проёме появилась улыбающаяся физиономия медсестры:

— Пришла твоя мама. Она ждёт в коридоре. Ей можно войти или ты ещё не хочешь её видеть? — спросила женщина.

— Какая мама? А, эта мама. Думаю, ещё рано для визитов.

Уже и забыла, что у меня есть мамозаменитель. Вот же! Тяжко мне сочетать свою старую и новую жизни.

— Дожили! Дети уже не помнят, что у них мамы есть! Ну, нельзя же так! Она же беспокоится! Она до сих пор здесь? Я уже и позабыть успела про существование этой медсестры, пока она не начала давить мне на мозг своими нотациями. Какая надоедливая. Она будет бесить меня, пока не соглашусь с тем, что эту женщину надо впустить. Похоже, что визит к врачу придётся отложить на неопределённый срок.

— Ну ладно, ладно! Впустите её.

В тот миг, когда я произнесла эти волшебные слова, она замолчала и опять улыбнулась. Нет, ну вот надо было лезть к человеку лишь для того, чтобы заставить делать то, что тебе хочется?

— Вот так бы сразу и сказали! — она радостно замотала головой и убежала за «мамой». Я только недавно встала, а уже так вымоталась. Что ж дальше со мной будет…

Через несколько секунд вбежала она:

— Доченька! Как ты себя чувствуешь? — обняла меня женщина и, поглаживая по голове, засыпала вопросами. — Папа и твой лечащий врач сейчас подойдут. Хочешь, чтобы я позвонила твоей сестре? — вопрошающе посмотрела она на меня.

— Мама, я вас не знаю, но со мной всё в порядке. Не стоит вам беспокоиться и беспокоить сестру. — Я выговорила всё это на одном дыхании, а потом посмотрела на её лицо: на глазах женщины появились слёзы.

— Бон А, почему? Я же твоя мама! — в порыве рыданий говорит она.

Я не успела оправдаться, как в этот момент зашёл «отец» и мой лечащий врач:

— Привет! — улыбнулся папа и посмотрел на заплаканную женщину. — Дорогая! Что с тобой? — подбежал он к ней.

— Здравствуйте. Я сказала, что, сколько бы мама ни приходила, всё равно не могу её вспомнить. И вас тоже…

Отец посмотрел на меня. Его глаза буквально кричали о боли, которую он почувствовал от моих слов. Даже представить боюсь, что испытывает родитель, когда ребёнок, которого он вырастил и воспитал, говорит ему, что они не знакомы. Боже, как

же мне стыдно!

— Понятно, — наконец заговорил доктор. — Значит, ты так ничего и не вспомнила. В больнице я тебе помочь ничем не смогу, но вот если ты снова начнёшь вести прежний образ жизни, то наверняка всё вспомнишь! — ободряюще сказал доктор.

Судя по лицам родителей, эта идея им понравилась. Скорее всего, я не смогу вернуться к прошлому образу жизни, так что мне и самой интересно, как жила прошлая хозяйка этого тела.

— Ну, раз тебя и твоих родителей всё устраивает, то мне нужно подготовить некоторые бумаги к выписке. С тобой мы ещё увидимся! — он помахал мне рукой. — Уважаемые родители, давайте отойдём на пару минут, мне нужно кое-что обсудить с вами.

Мама и папа проследовали за доктором в коридор. Через оставленную ими щель в дверном проёме мне был прекрасно слышен их разговор.

— Если честно, — начал врач, — мы немного в замешательстве. Пока что не знаем, в результате чего появилась амнезия, но, думаю, если Бон А сдаст ещё несколько анализов, причина станет известна.

— Хорошо. Мы привезли немного её вещей. Надеюсь, это поможет ей хоть что-то вспомнить, — сказала мама.

— Да, это очень поспособствует возвращению памяти.

— Кстати, когда мы сможем забрать её домой? — поинтересовался папа.

— Через два-три дня. Если можно будет что-то сделать, то мы это сделаем. Не волнуйтесь! Всё с вашей дочерью будет хорошо! — заверил родителей доктор.

Широкая улица, многоквартирные дома явно несвежей постройки, а выше — частники, их домики ещё старее. В некоторых окнах виднеется сохнущее на верёвках бельё и очертания крохотных комнатушек. Где-то неподалёку слышен лай собак и звук стучащих о рельсы колёс поезда. На столбах в несколько слоёв наклеены объявления. Всюду неприкаянные вещи, коробки и растения в огромных горшках. Рядами стоят фонари, работающие через один.

Медленно иду по дороге, разглядывая все вокруг. Меня охватывает жамевю: знаю этот район вдоль и поперёк, но сейчас всё словно впервые. Если повернуть голову направо, можно увидеть дом, в котором жил Кенсу, я с этим мальчишкой ходила в одну младшую школу. Он всегда интересовался китайской культурой. Родители увлечение мальчика поддерживали и даже развесили по дому разные тематические украшения. Но, как я слышала, к окончанию средней школы интересы Кенсу сильно изменились. По прошествии нескольких лет, над входной дверью по-прежнему висит китайский фонарь, а рядом со звонком приделана небольшая позолоченная табличка с надписью «»1. Думаю, это какое-то приветствие, я плохо читаю по-китайски.

Напротив дома моего бывшего одноклассника стоит кафе с небольшой статуей Манэки Нэко у входа. Между ушами этой кошки протёрта плешь, потому что все посетители, перед тем как зайти, гладили её по голове. Некий ритуал. Владельцем этого заведения был старый японец Дзин — невысокий, но довольно крепкого телосложения мужчина, всегда ходивший в белой рубашке, синих отглаженных брюках и лакированных туфлях. У нас с Дзином были дружеские отношения. Он постоянно задавал мне какой-нибудь вопрос по школьной программе и, если я отвечала правильно, давал мне мягкий ирис. Клянусь, вкуснее его ириса я никогда не ела! Это была неплохая мотивация. Дзин обожал японскую музыку восьмидесятых годов, поэтому постоянно включал её, но сейчас из его кафе доносится фортепианное соло в стиле джаз. Я прислушалась, протёрла глаза и вновь посмотрела на кафе. Под фундаментом здания образовалась воронка, в которую провалилась Нэко, и из-под земли вырос ещё один этаж. Осыпалась красная краска, и маленькая кафешка переросла в ресторан с зеркальным фасадом. «J`Diamond» — так гласит сверкающая вывеска.