Чтение онлайн

— Как же ты с ним жить будешь, если не любишь?

— Да так и буду. А на крайний случай, Лёха вон есть.

Входная дверь парикмахерской скрипнула, открываясь, и Олег, вздрогнув, будто от омерзения, всем телом, бросился навстречу входящему пожилому мужчине, проскочил мимо него в не успевшую закрыться дверь, вылетел на улицу. Там он втянул сквозь сжатые зубы холодный воздух, недоумённо посмотрел на зажатую в руке собственную шапку, надел её на голову и шагнул с крыльца.

Вот после этого он и уговорил Серёгу отпустить его на год в Египет работать тренером по дайвингу. Серёга согласился с трудом, но поставил условие, что если

понадобится, Олег будет выполнять его специальные задания. Олегу было всё равно. Правда, поручениями Серёга не злоупотреблял. Но возвращался после них Олег уже не в Москву, а опять сюда. Вначале Мила звонила без конца, пока он не поменял мобильник. После этого звонки прекратились.

Олег сидел в подрагивающем автомобиле. За окном было уже темно, лишь смутно угадывались обступившие дорогу горы. «Аравийский хребет, — подумал Олег, — ещё часик и всё».

«Что я делал здесь весь это год? Чего ждал? Зачем? Неужели нужно было встретить Ольгу, чтобы понять, что делать мне здесь абсолютно нечего! Нет, я вёл себя словно страус — спрятал голову в песок и решил, что все мои проблемы на этом закончились. Ничего не закончилось! Ведь я любил Ольгу и люблю до сих пор! Неужели мне нужно было столько времени, чтобы понять такую простую вещь? А туризм этот… Ну не моё это, не моё, я же это быстро понял. Чего ждал? Из-за денег? За сколько же я продал почти три года своей жизни? Сколько бы ни было, всё равно — продешевил! Прав был отец. Нужно делать своё дело, и делать его нужно до конца, а не убегать при первой неудаче. Ладно. Скоро приедем, — он ещё раз взглянул в тёмное окно, за которым смутно виднелись горы, — скоро приедем. Сегодня же найду Ольгу, хоть из кровати подниму. Ведь она же меня тоже до сих пор любит, я же почувствовал это при встрече…»

Олег услышал где-то позади слабый хлопок, но не успел понять, что произошло, только почувствовал, как казавшийся надёжным автомобиль стал уходить куда-то вбок, а его самого невидимая стальная рука стала вжимать в боковую дверцу. Это лопнуло, пропоротое осколками стекла брошенной кем-то из туристов бутылки, заднее левое колесо их драндулета. Скорость была за сто. Машину чуть тряхнуло и стало заносить влево. Водитель, выкрикнув что-то по-арабски, ударил по тормозам и принялся выкручивать руль, но автомобиль всё больше заносило, потом вдруг резко крутануло, швырнуло, покатило кувырком по шоссе, выбросило на крутой скат обочины, и он медленно, словно лениво, покатился вниз, пока не ударился о здоровенный обломок скалы. Закоротившая проводка сыпанула снопом искр, растекающийся бензин вспыхнул и рассёк окружающую тьму столбом пламени, рванул бензобак, выворачивая наизнанку металл кузова.

Когда автомобиль крутило по пустому шоссе, дверка, в которую вжимало Олега, не выдержала и распахнулась. Его вышвырнуло на асфальт, поволокло к противоположной обочине и напоследок шарахнуло спиной и головой о выступ скалы. Он не видел, как горел автомобиль, не слышал взрыва. На шоссе было пусто. Через какое-то время сознание ненадолго вернулось к нему и он почувствовал холод. «Странно, — успел он подумать, — ведь в пустыне должно быть жарко. Я и не знал, что в пустыне так холодно».

Весь день Ольга провела на пляже. Она будто хотела запасти в себе жар горячего африканского солнца, если уж не на всю оставшуюся жизнь, то хотя бы до московской весны.

Викуля, нашедшая, наконец, то, что искала, ночевать не приходила. Появилась утром и плюхнулась отсыпаться, заявив, что Ольга —

дура, что всё было классно и что если бы Ольга слушалась её, ей бы не пришлось, как старой деве… Впрочем, договорить она не смогла, уснув на полуслове.

Ольга улыбнулась, глядя на подружку снисходительно-материнским взглядом, и ушла на пляж.

Весь день она лежала на солнышке, окунаясь иногда в ласковую, тёплую воду. И хотя она много раз повторяла про себя «Я ничего не жду!», она ждала. Она ждала его на пляже, она ждала его в ресторане за обедом, она ждала его вечером, пока сидела одна в номере, ждала за ужином, даже зашла в бар у бассейна и выпила манговый сок. Олега не было. Даже ложась спать, она ждала стука в дверь. Но дверь открылась только под утро, и то это была Викуля.

Утром Ольга уже никого не ждала. «Всё правильно, — подумала она, — и так, прямо как в кино, встреча на краю света. Если бы ещё финальная сцена, совсем бы бразильский сериал получился. А так — нет и нет».

Она встала рано, безжалостно растолкала канючащую Викулю, притащила её на пустынный в это время пляж, загнала в воду. Потом они часик полежали на солнышке, пошли на причал, бросили по старой традиции монетки в море. «Спасибо тебе, — думала при этом Ольга, — спасибо, море, за всё. За тепло и ласку, за мой отдых, я сюда вернусь, я сюда обязательно вернусь».

Возвращаясь назад, они встретили молодого египтянина с аквалангами, сменившего Олега.

— Слушай, а Олег-то твой так и не приехал, — отметила Вика.

Ольга промолчала.

Потом они укладывали вещи, которые отчего-то не хотели вмещаться в чемоданы. Потом присели, как полагается, на дорожку. Викуля что-то забормотала.

— Ты что? — удивилась Ольга.

— Молитву вспоминаю, меня бабушка учила когда-то, она её всегда перед дальней дорогой читала и меня заставляла. А ты молитвы не знаешь?

— Нет.

Они ещё немного посидели и поднялись. До автобуса оставалось пятнадцать минут.

Когда они подошли к «Reception» и улыбчивый служащий отметил что-то у себя в компьютере, он вдруг спохватился и на вполне приличном русском языке спросил:

— Простите, а кто из вас Ольга?

— Я.

— Ольег хотель передать вам письмо, на тот случай, если не успеет вернуться. Вот, возьмите это, пожалуйста.

Ольга автоматически взяла заклеенный конверт, положила его в сумочку и пошла к автобусу. «Зачем? — растерянно думала она. — Зачем опять…».

— Ну что там, что? — Викуля прямо изнывала от любопытства.

— Ничего.

Конверт она открыла только тогда, когда самолёт, набрав высоту, взял курс на Москву, а Вика, устав от любопытства, отвернулась и задремала.

«Любимая моя! Оля! Если ты читаешь это письмо, значит, нам так и не удалось встретиться. Я должен был сказать тебе это давно, но говорю только сейчас: «Прости меня. Я тебя любил и продолжаю любить».

Ольга вдруг перестала различать расплывающиеся перед глазами буквы, написанные таким знакомым, не забытым до сих пор почерком. Она отвела глаза и посмотрела вокруг, подождала, пока высохнут слёзы, и начала читать в другом месте:

«…времени у меня свободного много, поэтому я часто сижу и вспоминаю, словно смотрю в толстое-толстое стекло. Там, в этом стекле, я, ты, школа, вся наша школа, все куда-то спешат, торопятся. А я смотрю на них и понимаю, что изменить ничего не могу, даже сказать я им что-нибудь не в силах. В глубине стекла они меня не услышат. Но хуже всего, когда я вижу тебя. Ты смотришь на меня спокойно, без грусти и укора, скорее даже равнодушно. Я кричу тебе, но ты, там, в глубине стекла, меня не слышишь. И я снова остаюсь один…»