Чтение онлайн

В последний день учёбы её попросила зайти к себе Анна Абрамовна.

— Вы знаете, Ольга Ивановна, — начала та, усаживая Ольгу в кресло. — Мне импонирует ваша манера работы: стройность объяснений, чёткость требований, неподкупная принципиальность отметок. В вас чувствуется воля, характер. И те двойки, которые вы собираетесь поставить, безусловно, абсолютно заслужены, но, — она сделала паузу, — но двойки эти вы поставите не ученикам, а себе.

— Почему себе, Анна Абрамовна? Я предъявляю минимальные, вполне посильные для любого ученика требования, и они их не выполняют не потому, что не могут,

а потому, что просто не желают ничего делать.

— Знаете, Ольга Ивановна, если бы все ученики выполняли требования, связанные с обучением, нам, учителям, и делать-то ничего не нужно было. Дал задание, проверил, вот и вся работа. В том и состоит искусство настоящего педагога, чтобы подобрать соответствующие каждому ребёнку задания и добиться их выполнения. Если нужно, сажаем ребёнка рядом с собой и вместе с ним работаем. Да и отметки ставить необходимо, исходя не из недостатков, а из достижений ребёнка. Например, не знает он у вас в шестом классе таблицу умножения. Давно должен знать, а не знает. Можно, конечно, ему за это двойки продолжать ставить, только это ничего не изменит. Он их уже столько наполучал, а таблицу так и не выучил. А можно вместе с ним сесть и выучить умножение на два, скажем, и ему за это уже не двойку поставить, а тройку или даже четвёрку. Это его будет стимулировать к дальнейшей учёбе, вот он вам, в конце концов, таблицу и выучит.

— Что же я в одном классе должна одному четвёрку ставить за решение квадратного уравнения, а другому за изучение таблицы умножения?

— У каждого ребёнка, Ольга Ивановна, своя, как сейчас говорят, «траектория развития».

— Но у меня в каждом классе таких траекторий тридцать штук. Не могу же я с одними одно учить, а с другими другое, у меня ведь программа. По-моему, нужно просто объективно оценивать знания и оставлять на второй год тех, кто не хочет учиться.

— В том и состоит искусство педагога, чтобы научить каждого, а не отталкивать от себя ребёнка, передавая его другому учителю, который будет вынужден исправлять ваши педагогические ошибки. Некрасиво перекладывать свою работу на чужие плечи.

— Но я совершенно не собираюсь…

— Ну как же не собираетесь? За одну четверть «два», за вторую, а там и за год. Оставите вы своих двоечников на второй год, в следующем учебном году они придут уже не к вам, а к другому учителю и тому придётся их математике учить.

— Но не могу же я им просто так тройки выставить!

— Конечно же не просто так. Пусть они к вам все каникулы ходят и занимаются, двойки исправляют. Вы ведь их карандашом поставили?

— В каникулы?! Но ведь им в каникулы отдыхать полагается, да и я отдохнуть хотела.

— Они и так всю четверть отдыхали, пускай хотя сейчас поработают, а вы… Это у детей каникулы, а у нас с вами рабочие дни. Уроков у нас, правда, в это время нет, а других дел хватает.

— Да, конечно… — Ольга грустно подумала, что двойками этими она действительно наказала сама себя. Вместо того чтобы отсыпаться, отдыхать, заняться личными делами, ей придется каждый день таскаться в школу и сидеть с этой четвёркой бездельников, не способных или не желающих понять ничего из её объяснений. Если они ничему не научились за четверть, то уж за неделю каникул точно ничему не научатся.

— А может, им тройки

поставить? — неуверенно протянула она, поднимая глаза на завуча.

— Нет, так не годится, вы же отметки объявили?

— Да.

— Просто так тройку ставить нельзя. Мы таким образом других расхолаживать будем. Я, конечно, понимаю, что в каникулы работать вам совсем не хочется… Давайте вот как сделаем. Вы с ними поработайте в каникулы как репетитор, а в конце пускай они итоговую контрольную напишут.

— Как это — как репетитор?

— Ну за плату. Я вызову родителей, мне это всё равно сделать нужно, раз у детей двойки, и предложу им оплатить вам индивидуальные занятия с их детьми. Я думаю, по сто рублей с ребёнка за двухчасовое занятие будет достаточно.

— Но это, наверное, неудобно, — вяло возразила Ольга, а в уме уже быстренько подсчитала: «Это же четыреста рублей в день, даже если я позанимаюсь с ними три дня, получится чуть не половина моей зарплаты!»

— Почему неудобно? Вполне удобно. Многие, кстати, и в течение учебного года занимаются с группами отстающих. Но это уже отдельный разговор.

— А если они не напишут?

— Что не напишут?

— Контрольную итоговую. Если снова двойки получат?

— Знаете, Ольга Ивановна, давайте откровенно. То, что у вас есть неуспевающие, я в отчёте для округа не указываю. Если я это укажу, жди после каникул приезда методиста. Вам хочется, чтобы у вас на уроках методист сидел? Вот и мне не хочется, вас жалко. И нервы потреплет основательно и огрехи какие-нибудь обязательно отыщет. Поэтому очень важно и для вас лично, и для школы, чтобы эти дети к началу второй четверти двойки свои исправили и перестали быть неуспевающими. Вы меня понимаете?

— Да, Анна Абрамовна, я вас понимаю. Но вы с родителями поговорите?

— Обязательно. Я скажу, чтобы дети приходили в понедельник к десяти. Подходит?

— Да, конечно.

Ольга вернулась к себе в кабинет, находясь в некоторой задумчивости. Зарплата за сентябрь, которую она получила сразу после Дня учителя, её, мягко говоря, не вдохновила. Несмотря на то что уроков в неделю у неё было много, около тридцати, по пять-шесть в день, сумма в ведомости на зарплату получилась смешная. А так как пенсия у мамы была ещё смешнее, денег, по сути, им хватало только-только квартиру оплатить, да на еду. Еду мама закупала на мелкооптовых рынках, выискивая, что подешевле. Но в последнее время у неё стали и в этом появляться странности. Она, например, могла купить что-нибудь дорогое и абсолютно ненужное, заявляя потом: «Ну, Оля, мне захотелось!» Благодаря такой её последней покупке Ольга уже три дня ходила без копейки, благо, до работы можно было дойти пешком.

Те сто долларов, которые ей подарили на День учителя, позволили купить кое-что из вещей, но они давно кончились. Ольга думала, что зарплата будет сегодня, в пятницу, но завхоз сказала, что поедет за деньгами в понедельник.

— Этой старой корове сегодня просто лень за деньгами тащиться, — зло буркнула Марина Михайловна в ответ на Ольгин вопрос о деньгах. Кабинет географии был рядом, и Ольга иногда заглядывала туда поболтать. Хотя сама Марина Михайловна симпатии ей не внушала, порою хотелось спрятаться от надоевших детей и поговорить с кем-нибудь взрослым.