В глубине стекла
Шрифт:
Инна Егоровна, кивнув, под дребезжание школьного звонка, возвещающего конец урока, скрылась в недрах лаборантской, а Олег, стараясь не столкнуться со снующими в коридоре детьми, двинулся к себе в кабинет. По дороге он краем глаза отметил сквозь приоткрытую дверь кабинета математики сияющую Ольгу в окружении детей, но заходить не стал.
У дверей его кабинета, радостно улыбаясь, стояла женщина лет тридцати пяти — сорока, с густо намазанными красной помадой губами. Она была полновата, а туго обтягивающая грудь и бёдра чёрная кожаная
Это была председатель его родительского комитета, мама Димы Егорова. Заторможенный, недалёкий мальчишка, вяло получающий свои заслуженные, а то и не заслуженные «трояки», был совершенно не похож на свою страдающую избытком активности маму, которая с видимым удовольствием взялась за неблагодарную общественную работу. Только вот имя-отчество её Олег второй год никак не мог запомнить, впрочем, имя он помнил, а вот отчество…
— Здравствуйте, Олег Дмитриевич, а я вас жду, жду, — тараторила она, входя в кабинет.
— Здравствуйте, Людмила… — Олег сделал паузу, в надежде, что отчество ему сейчас подскажут.
— Ой, да просто Люся! — кокетливо улыбнулась она. — Поздравляем Вас с Днём учителя и желаем успехов в вашем нелёгком труде, — проговорила она столь знакомый Олегу текст.
«Почему Люся? — вяло думал он, изображая на лице соответствующее моменту смущение и умиление. — Почему Люся? Ведь Людмила — Мила? Да и какая она мне Люся? Неужели она не понимает, что мне её так называть язык не повернётся? Тоже, подруга нашлась», — думал он, продолжая кивать и улыбаться. Наконец, услышав знакомое: «Позвольте мне, от имени и по поручению всех родителей и учеников…», он принял из её рук пакет, в котором на ощупь определялась книга. Это действительно оказался фотоальбом «В поисках Атлантиды», с огромным количеством фотографий подводного мира.
— Вот, спасибо! — абсолютно искренне воскликнул Олег, тут же начав листать издание. При этом он автоматически вынул вложенный туда продолговатый конверт и отложил его в сторону. «Наверное, открытка», — отметил он краем сознания, вглядываясь в фотографию подводных скал, удивительно напоминавших башни крепости.
— Ну, угодили! — с довольной улыбкой сказал он через пару минут, отложив в сторону книгу и глядя на довольно улыбавшуюся Люсю. — Угодили так угодили, — снова повторил он, покачивая головою, и взял в руки конверт, чтобы демонстративно прочитать открытку.
В конверте была не открытка, а тоненькая пачка купюр разного достоинства. Мелькали среди них и голубые пятидесятирублёвки, и розовые сотни, но не выше. Купюры были очень разные: одни новенькие и гладкие, другие старые и мятые. Было видно, что в конверт их вложили недавно, они ещё не успели слежаться и выпрямиться, а до этого они лежали в разных кошельках, портмоне, а то и просто в карманах. Олег вдруг вспомнил, что когда он возвращался
— Зачем это? — Он осторожно, чуть брезгливо вложил деньги обратно в конверт и отодвинул его от себя. — Зачем это?
— Олег Дмитриевич! — Люся продолжала всё так же довольно улыбаться. — Книга, это так, это от меня и Димки, он рассказывал, что вы подводным плаванием увлекаетесь, а от класса… мы думали, думали, что купить, и решили, что вы лучше сами выберете. — Она улыбалась, искренне, довольно, видимо действительно обрадованная тем, что книга пришлась по душе и совершенно уверенная в том, что и с деньгами они поступили правильно.
— Нет, — Олег почувствовал, что деньги эти он взять не сможет. Он не думал в этот момент ни о достоинстве, ни о самоуважении, он просто физически ощущал, что не сможет положить их в карман, как порою ощущал, что не сможет выпить спиртное, иначе его просто стошнит.
— За книгу большое спасибо, а это, это я, простите, не возьму.
— Ну что вы, Олег Дмитриевич, — Люся всё ещё продолжала улыбаться, видимо принимая его отказ за обычное кокетство, — мы же от чистого сердца!
— Не сомневаюсь, — Олег решительно встал, — но, простите, принять не могу, зарабатываю я достаточно и обеспечить себя, простите, в состоянии! — Он взял со стола конверт и решительно, почти силой, всучил его совершенно ошалевшей Люсе. — И ещё, я вас попрошу больше так не делать, а за поздравления спасибо. Простите, у меня урок.
Он махнул рукою, разрешая войти толпящимся в дверях восьмиклассникам. Кабинет моментально наполнился галдящими детьми, грохотом сдвигаемых стульев, шлёпаньем портфелей о парты. В коридоре зазвонил звонок, и Люся, ошарашенно моргая глазами, ретировалась, продолжая сжимать в руке злополучный конверт.
Глава 10
После обеда, чуть понежившись на своих кроватях, Ольга и Вика засобирались в город. Вика стояла над распоротым молнией брюхом своего чемодана и яростно рылась в его чреве.
— Нет, в шортах всё-таки неприлично, — бормотала она сама себе под нос, — я лучше надену голубые летние брюки и пляжную блузку, а может, лучше не брюки, а юбку? Олька! — Она в бессильной ярости швырнула обратно в чемодан какую-то тряпку. — Ну ты хоть мне посоветуй, что надеть! Подруга, называется! Сама-то как оденешься?
— Не психуй, — Ольга недавно вышла из душа и спокойно досушивала свои волосы полотенцем. — Я сарафан надену. Надень, что хочешь, лишь бы удобно было и не жарко.
— Да, — Вика сморщилась и снова полезла в чемодан, — тебе хорошо, с твоей фигурой… А тут подбираешь, подбираешь… Во! — Она с сомнением разглядывала что-то лёгкое и светлое. — Это в самый раз будет!
— Слушай, Викуль, ты где гуляла, пока я на пляже дремала? Раз проснулась, тебя нет, другой.